Desafio superhuman os что за передача
Перейти к содержимому

Desafio superhuman os что за передача

  • автор:

Образ воительницы в поэме «Царь-Девица»: к вопросу о характерологии М. Цветаевой (Статья первая)

Статья продолжает анализ поэмы-сказки «Царь-Девица» в аспекте характерологии М. Цветаевой. Детально обсуждаются андрогинность героев, мена гендерными ролями. Описываются языческие и христианские, а также демонические и ангельские элементы в образе заглавной героини. Проводится сравнение с фольклорными источниками. Это сказки на сюжеты 400*В «Царь-девица» (вариант типа «Муж ищет исчезнувшую или похищенную жену») и 551 «Молодильные яблоки» (по указателю Н.П. Андреева). Делается вывод о том, что если сюжетная основа и была почерпнута Цветаевой из сказок типа 400*В, а некоторые особенности характерологии сближают героиню поэмы с женским персонажем сказок типа 551, то в основном характер героини восходит к былинам, где испытывается обычное соотношение силы и слабости, мужского и женского, причем женский персонаж оказывается заведомо и неоспоримо сильнее мужского. Поэма подробно сопоставляется с былинами «Женитьба Добрыни» и «Настасья Никулична». В итоге утверждается, что благодаря разветвленной системе мотивов и ассоциаций заглавная героиня объединяет две трактовки Царь-Девицы, представленные в лирике Цветаевой: это и дева-стихия, удалая богатырка, напоминающая о героине былин, и сакральное существо, преодолевшее все земное, святой воин. Поэма являет собой апогей первой из двух названных тенденций в творчестве Цветаевой, что, по-видимому, объясняется фольклорными источниками поэмы-сказки. This paper continues the analysis of the fairy-tale poem “The Tsar-Maidenˮ in the aspect of Tsvetaeva’s characterology. The androgyny of the main characters and switching of gender roles are thoroughly discussed. Pagan and Christian, as well as demonic and angelic elements of the main character, are described. Comparison with folkloric sources is made, primarily with tales types 400*В “The Tsar-Maidenˮ (a variant of the type “The Quest for a Lost Bride”) and 551 “The Rejuvenating Apples” (according to Andreev index, or SUS). It is demonstrated that though the plot of Tsvetaeva’s fairy-tale poem heavily relies upon the tale type 400*В and some character peculiarities are common for Tsvetaeva’s heroine and heroines of the tale type 551, mainly Tsvetaeva’s Tsar-Maiden resembles the woman warriors of byliny where the usual balance of strength and weakness, masculine and feminine is tested and the female character is shown as more powerful than the male one. The poem is compared in detail with byliny “Dobrynia’s Marriage” and “Nastasja Nikulichna”. Due to the sophisticated system of motifs and associations, the heroine comprises two variants of female warrior existing in Tsvetaeva’s lyrics, i.e. daughter of the elements, dashing polianitsa resembling byliny’s character and a saint warrior renouncing all earthly values. The poem represents the apogee of the first of these tendencies in Tsvetaeva’s work, which is largely attributable to its folkloric sources.

Download Free PDF View PDF

ТРИПТИХ «ПЕНФЕСИЛЕЯ» И ОБРАЗ ДЕВЫ-ВОИТЕЛЬНИЦЫ В ТВОРЧЕСТВЕ С. Я. ПАРНОК || Сибирский филологический журнал. 2018. № 4. С. 78-94.

Образ девы-воина в поэзии С. Парнок связывается с ее отношениями и творческим диалогом с М. И. Цветаевой, для которой воительница была своего рода alter ego. Прослеживается эволюция образа, отмечается, что с воительницей ассоциируется обычно не лирическая героиня С. Парнок, а ее адресат. Когда же она сама предстает воительницей, как в «Пенфесилее», то происходит это лишь отчасти (в другой своей ипостаси лирическая героиня оказывается новой Сафо), причем она тяготится своей ролью – вплоть до того, что фактически слагает оружие в бою. В поздней лирике С. Парнок лирическая героиня неизменно противопоставляет себя воителям и воительницам, чей дух ей глубоко чужд и враждебен. This paper associates the image of the female warrior in the poetry of Sophia Parnok with her relationship and artistic dialogue with Marina Tsvetaeva for whom the woman warrior was a kind of alter ego. The evolution of this image is traced, it is shown that it arises in Parnok’s poetry in 1914–1916, i. e. in the period of her close relationship with Tsvetaeva, and later appears as its echoes. If initially there are matches and consistencies between their views on the matter, as time goes by, the artistic dialogue takes a polemic form. For Parnok the turning point is «Penthesilea» triptych. This cycle of three poems is thoroughly analysed, so are all the appearances of the woman warrior in Parnok’s works. Curiously, Parnok’s lyrical subject almost never associates itself with this image: even in her early works, it is usually projected not on herself, but mostly on the addressee of her lyric (M. Tsvetaeva), or, at least, on the lyrical subject as a double of the addressee, its reflection. When Parnok’s lyrical subject itself appears as a warrior (as is the case of the «Penthesilea» triptych), it happens only partly (in one of her hypostases Parnok’s heroine is the new Penthesilea, but in another one, she is the new Sappho) and against her will. Parnok’s female warrior is weighed down by her role and even relinquishes her weapons. As analysis demonstrates, the triptych is based on the principle of plot indeterminacy, indicating that there are two equally probable versions of the main event. On the one hand, the death of the heroine may be perceived as being killed in the fair fight (single combat), on the other hand, as a kind of suicide, non-resistance to the adversary. The duel occurs both at the level of the happenings where the heroine is disguised as the new Penthesilea and at the discourse level, which can be labelled as self-reflexive, where heroine appears as the new Sappho. At the level of the happenings, she fights Achilles. At the discourse, there is agon between Sappho and Alcaeus proved by the use of the derivative of Alcaic stanza and by numerous references to Vyacheslav Ivanov’s book «Alcaeus and Sappho» where these poets are shown as opposites in spirit by criteria of gentleness, aptitude for forgiveness vs belligerence, rage. Finally, at the third – metaphorical – level, the dispute of Parnok with Tsvetaeva occurs. In the later poetry of Sophia Parnok, the lyrical subject is invariably and unequivocally opposed to both male and female warriors, whose spirit is deeply alien and hostile for her.

Download Free PDF View PDF

Numbers for kids для Android

Numbers for kids

— это бесплатное программное обеспечение для Android, относящееся к категории «Образовательные».

О Numbers For Kids для Android

Эта программа была опубликована на Softonic 19 августа 2019 года, и у нас еще не было возможности ее проверить.

Приветствуем вас. чтобы попробовать и оставить нам комментарий или оценить его на нашем сайте. Наше сообщество пользователей оценит это по достоинству!

Для работы Numbers For Kids требуется Android 9.0 или более поздней версии. Текущая версия приложения — 1.1.2, и вы можете запустить ее только на английском языке.

  • Numbers for kids 2/7
  • Numbers for kids 3/7
  • Numbers for kids 4/7
  • Numbers for kids 5/7
  • Numbers for kids 6/7
  • Numbers for kids 7/7

Характеристики приложения

Лицензия

Версия

дата обновления

Платформа

OS

Язык

Английский

Доступные языки

  • Английский
  • Немецкий
  • Испанский
  • Французский
  • Итальянский

Разработчик

параметры загрузки

Программа доступна на других языках

  • Gratis nedladdning av Numbers for kids [SV]
  • Tải xuống miễn phí Numbers for kids [VI]
  • Téléchargement gratuit Numbers for kids [FR]
  • 無料ダウンロードNumbers for kids [JA]
  • Download gratuito Numbers for kids [PT]
  • Download gratuito Numbers for kids [IT]
  • 무료 다운로드 Numbers for kids [KO]
  • Pobierz bezpiecznie Numbers for kids po polsku [PL]
  • 免费下载Numbers for kids [ZH]
  • Descarga gratuita de Numbers for kids [ES]
  • تحميل مجانيNumbers for kids [AR]
  • Free download Numbers for kids [EN]
  • Gratis download Numbers for kids [NL]
  • ดาวน์โหลดฟรี Numbers for kids [TH]
  • ücretsiz indir Numbers for kids [TR]
  • Unduh Gratis Numbers for kids [ID]

Numbers for kids

Numbers for kids для Android

  • Бесплатно
  • На языке Русский
  • V 1.1.5

Состояние безопасности
Скачать бесплатно для Android

Отзывы пользователей о Numbers for kids

Вы пробовали Numbers for kids? Будьте первым, чтобы оставить свое мнение!

Лучшие загрузки Обучающие игры для Android

Amanda the Adventurer

Amanda the Adventurer

Бесплатная игра ужасов для мобильных устройств

АвтоДром экзамен ПДД в АвтоЦОНе

Полная версия программы для Android от MrSEA Design.

Toca Life: Hospital

Полная версия программы для Android от Toca Boca.

Labo Tank-Game For Kids

Бесплатное приложение для Android от Labo Lado.

Кубокот — развивающие игры

Кубокот — Образовательные игры для детей

Исследовать Программы

Математика для 1 2 3 класса

Бесплатное приложение для Android от Jaguar Design Games.

PJ Coloring book for Masks

Бесплатная программа для Android от Super Apps For Kids.

World Map Countries Capitals

Бесплатное приложение для Android от Yam Learning.

Lip Art 3D: Lip Artist Game for Girls

Бесплатное приложение для Android от RN Gaming Studio.

5 Years Old Preschool Intelligence Games

Бесплатная программа для Android, созданная развивающими забавными играми для детей.

Baby Panda Earthquake Safety 2

Бесплатная программа для Android от BabyBus Kids Games.

Tabi Land — learning games and video for kids 26

Tabi Land — обучающие игры и видео для детей 2-6 лет Для Android

Timpy Princess Computer Games

Бесплатное приложение для Android, от Timpy Games For Kids Toddlers Baby.

Animal Sounds

Бесплатная программа для Android, созданная Önder Çağlar.

Kids Game Collection

Kids Game Collection

Бесплатное приложение для Android от Mapi Games.

Christmas Coloring Book Games

Раскраски на Рождество — Бесплатное приложение для раскрашивания для любителей Рождества

Kids Doodle

Бесплатное приложение для Android от Hairstyle Photo Apps.

Законы, касающиеся использования этого программного обеспечения, варьируются от страны к стране. Мы не поощряем и не одобряем использование этой программы, если она нарушает эти законы.

Сведения о нас

  • Сведения о Softonic
  • Справка и поддержка
  • Вакансии
  • Editorial Guidelines

B2B

  • Монетизационные решения для издателей
  • Отправка вашего ПО и управление им
  • Политика ПО
  • Возможности для рекламы

Юридические уведомления

  • DMCA
  • Юридическая информация
  • Условия использования
  • Политика конфиденциальности
  • Политика в отношении файлов cookie
  • Параметры файлов cookie

Social media

Softonic на:

Авторские права SOFTONIC INTERNATIONAL S.A. © 1997-2024 — все права защищены

В Softonic мы сканируем все файлы, размещенные на нашей платформе, чтобы оценить любой потенциальный вред для вашего устройства и не допустить его нанесения. Наша команда выполняет проверки каждый раз, когда загружается новый файл, и периодически проверяет файлы для подтверждения или обновления их состояния. Этот комплексный процесс позволяет нам установить состояние для любого загружаемого файла следующим образом:

Очень высока вероятность того, что эта программа является чистой.

Что это значит?

Мы просканировали файл и URL-адреса, связанные с этой программой, более чем в 50 ведущих мировых антивирусных программах. Возможная угроза не была выявлена.

Предупреждение

Эта программа является потенциально вредоносной или может содержать нежелательное связанное программное обеспечение.

Почему эта программа все еще доступна?

На основании результатов работы нашей системы сканирования мы определили вероятность того, что эти флаги могут свидетельствовать о ложных положительных результатах.

Что такое ложный положительный результат?

Это означает, что неопасная программа ошибочно помечается в качестве вредоносной, поскольку в антивирусной программе используется алгоритм или сигнатура обнаружения с недостаточно строгими условиями.

Заблокировано

Высока вероятность того, что эта программа является вредоносной или содержит нежелательное связанное программное обеспечение.

Почему эта программа больше недоступна в нашем каталоге?

На основании результатов работы нашей системы сканирования мы определили вероятность того, что эти флаги свидетельствуют о достоверных положительных результатах.

Мы бы хотели подчеркнуть, что периодически потенциально вредоносная программа может не обнаруживаться. Чтобы и далее обеспечивать отсутствие вредоносных программ и приложений в каталоге, наша команда интегрировала программную возможность составления отчетов на каждой странице каталога, которая перенаправляет нам ваши отзывы.

Помечайте любые проблемы, с которыми вы можете столкнуться, и Softonic устранит их в максимально короткие сроки.

A NEW TYPE OF MIMESIS IN THE ERA OF SCREEN CULTURE / НОВЫЙ ТИП МИМЕСИСА В ЭПОХУ ЭКРАННОЙ КУЛЬТУРЫ?

In contemporary art, there is a general tendency to hyper implementation and illusionism, which indicates the direct influence of media sphere on aesthetic perception. The article considers the media type of symbiosis of reality and «screen counter-world» as a manifestation of a special type of mimesis (imitation). In the arts, mimesis, if present, exist only as a trace of the past, as between nature and man there is screen technology. В статье рассматривается некий медийный тип симбиоза реальности и «экранного контрмира» как проявление особого типа мимесиса (подражания). В современном искусстве наблюдается общая тенденция к гиперреализации и иллюзионизму, к подражанию или даже к точному копированию реального пространственного мира, к его документации посредством техники, что свидетельствует о прямом влиянии медиасферы на эстетическое восприятие. В различных видах искусства прослеживается тотальная зависимость от технических средств воспроизведения и попытка убрать все следы рукотворности. В итоге, мимесис, если и присутствует в современном гиперреалистическом искусстве, то только как отголосок прошлого или его след, поскольку между природой и человеком стоит технология экрана.

See Full PDF
See Full PDF

Related Papers

Screen culture in its development has gone through six phases: the transition from industrial to post-industrial civilization; the emergence of industrial civilization; the mosaic culture; the visuality after the history of art; the cyclical development of culture; the new visuality. The study of the logic of screen culture formation requires consideration not only of the history of images in the culture after the fact of art history, but those periods in the functioning of the images that precede the history of art. В статье рассматриваются шесть этапов, какие прошла в своем становлении экранная культура: в ситуации перехода от индустриальной к постиндустриальной цивилизации; на стадии становления индустриальной цивилизации; на стадии мозаичной культуры; на стадии визуальности после истории искусства; с точки зрения циклической логики функционирования культуры; на фазах новой визуальности. для исследования логики становления экранной культуры требуется рассмотрение не только истории изображений, функционирующих в культуре после собственно истории искусства, но и тех периодов в функционировании изображений, которые предшествуют истории искусства.

Download Free PDF View PDF

The Art and Science of Television / НАУКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

The article studies the work of Frank Joseph Malina (1912–1981), scientist, rocket engineer and artist, within the discourse space of screen culture. Modern screen science aims to explore the broad intermedia connections and cultural contexts associated with analyzing the technological, informational, and communicative features of digital screen surfaces, as well as determining their influence on the human cognitive and sensory apparatus. Technological art can be perceived as one of the discourses of media archaeology, within which the topoi of modern screen forms are identified and aestheticized. The prospects of research within the declared discourse field are associated with the fact that the creative response to intensive scientific and technological development concentrated on the key problems of the changing system of cultural communications. The screen as a boundary, as a window into the reality of representation, as a place for the “assembly” of corporal and sensory response to interaction with the information space—these and other meanings were addressed by envoys of technological art. Curiosity about the work of F. Malina in the context of screen culture is associated with his lumino kinetic experiments. They were aimed at the artistic mastering of the world standing on the verge of entering the digital virtual space. The article emphasizes that at the heart of his research was a screen form in which light fluxes gathered together thanks to electromechanical systems; in which light radiation came into contact with the human eye and body. Through his art, Malina explores the possibilities and limits of human perception, inevitably changing in the era of intensive scientific and technological development. The directions of his exploration testify to the discourse modeling of the modern computer screen. They can be taken as harbingers of the cultural communications of the digital age. Статья посвящена изучению творчества ученого, инженера-ракетостроителя и художника Фрэнка Джозефа Малины (1912–1981) в рамках дискурсивного пространства экранной культуры. Современная экранология ставит перед собой задачи исследовать широкие интермедийные связи и культурные контексты, связанные с анализом технологических, информационных, коммуникационных особенностей цифровых экранных поверхностей, а также определить их влияние на когнитивный и сенсорный аппарат человека. Технологическое искусство может быть воспринято как один из дискурсов археологии медиа, в рамках которого выявляются и эстетизируются топосы современных экранных форм. Перспективность исследований в рамках заявленного дискурсивного поля связана с тем, что творческая реакция на интенсивное научно-техническое развитие концентрировалась на узловых проблемах меняющейся системы культурных коммуникаций. Экран как граница, как окно в реальность репрезентации, как место «сборки» телесной и чувственной реакции на взаимодействие с информационным пространством — эти и другие смыслы входили в сферу внимания представителей технологического искусства. Интерес к творчеству Ф. Малины в контексте экранологии связан с проводимыми им светокинетическими экспериментами. Они были нацелены на художественное освоение мира, стоящего на пороге вхождения в цифровое виртуальное пространство. В статье подчеркивается, что срединной составляющей его поисков была экранная форма, собирающая электромеханическими системами световые потоки, служащая местом соприкосновения светового излучения с глазом и телом человека. Своим искусством Ф. Малина исследует возможности и пределы человеческой перцепции, неизбежно меняющейся в эпоху интенсивного научного и технологического развития. Направления его поисков свидетельствуют о дискурсивном моделировании современного компьютерного экрана. Они могут быть восприняты как провозвестники культурных коммуникаций цифровой эпохи.

Download Free PDF View PDF

Mediaportals and screen gadgets isolate a person from reality, turning urban public area into a huge on-screen interface, digital communication transforms the intimate world of smartphone screens into public discourse of displays in public places. But that very screen culture realized man`s dream of Absolute knowledge: now it in any point of space – in the form of visualized information about each individual point and all the space in General. В статье рассматривается ситуация в рамках экранной культуры, когда многочисленные медиа-порталы и экранные гаджеты отгораживают современного человека от реальности, превращая городское публичное пространство в огромный экранный интерфейс, а цифровая коммуникация трансформирует мнимо интимный мир экранов смартфонов, сравнимых с ладонью, в публичный дискурс дисплеев общественных пространств, многократно превосходящий личный жизненный мир индивида. Но именно экранная культура осуществила мечту человека об Абсолютном знании: теперь оно присутствует в любой точке пространства – в виде визуализированной информации о каждой точке этого пространства по отдельности и обо всем этом пространстве в целом в его социальных, культурных, экономических и всех других измерениях.

Download Free PDF View PDF

The author examines the motives of the Homeric epic poems associated with the concept of the transition zone and the screen as a surface presenting separated, frequently changed visual imagery. The word screen has many meanings, including those of a protective surface, screen, shield, or barrier. The author considers it useful in the context of Homer’s epos, always to keep in mind the possibility of the screen as an external layer for a certain core, a certain content, independent of the screen and concealed behind it. For Homer the earth is the meeting point of the two worlds, the human and the superhuman. The air space in Homer is regarded by the author as the territory of sacred messages (for example, in the form of the bird flight), which people should be able to read correctly. The plane of the earth, on which the battle of the Greeks and the Trojans took place, reveals features of a screen displaying its dynamic “content” whenever the gods begin to follow the battle from Olympus or mount Ida, or the Trojans view it from the top of the city wall. The wall built by the Achaeans functions as another platitude of the screen. It also presents a kind of decoration, a background against which the battle scenes unfold. The motives of the divine polymorphism are viewed as a manifestation in the essence of the gods of the magical living screen. The option of turning the screen off, of concealment of the visual forms is shown by the ability of the gods to hide themselves and humans in clouds or in the darkness. The phenomenon of Achilles ‘ shield as a platitude with a dynamic image consisting of different, simultaneously developing scenes of action is analyzed. The image of Penelope weaving and disbanding the thread of the funeral veil becomes important as the image of management of time by means of modeling the visual form. The article outlines the line of development of the spectator-actor position in European culture – from the gods watching the world of humans and intervening in the course of events, to players of computer games. The author comes to the conclusion about the great importance of the images of permanent play and spectacle in the magical universe of the “Iliad” and the “Odyssey.” Автор рассматривает мотивы гомеровского эпоса, связанные с развитием понятий транзит-ной зоны и экрана как поверхности с отчуждаемым, неоднократно изменяемым изображением. Слово экран имеет множество значений, в том числе – защитная поверхность, ширма, щит, заслон. Автор считает полезным в контексте гомеровского эпоса помнить о возможности экрана быть внешним слоем для некоей сердцевины, некоего содержания, автономного от экрана и спрятанного за ним. Весь земной мир для Гомера – это зона встречи двух миров, человеческого и сверхчеловеческого. Воздушное пространство у Гомера рассматривается автором как территория сакральных посланий (например, в виде полета птиц), которые люди должны уметь прочитать. Плоскость земли, на которой происходят битвы греков и троянцев, обнаруживает черты экрана с динамическим «контентом», как только на битвы начинают смотреть боги с Олимпа или с горы Иды, и троянцы – с городской стены. Стена, которую строят ахейцы, функционирует как еще одна экранная плоскость. Также это своего рода декорация, на фоне которой разворачиваются мизансцены битвы. Мотивы божественного полиморфизма рассматриваются как проявление в их сущности богов свойств магического живого экрана. Вариантом «выключения», сокрытия визуальной формы является умение богов прятать себя и людей в облаке или покрывать тьмой. Анализируется феномен щита Ахиллеса как плоскости с динамичным изображением, состоящим из различных, симультанно развивающихся сцен. Образ Пенелопы, ткущей и распускающей погребальное покрывало, важен как образ управления временем с помощью моделирования визуальной формы. В статье намечена линия развития позиции зрителя-актора в европейской культуре – от богов, наблюдающих за миром людей и вмешивающихся в ход событий, до игроков компьютерных игр. Автор приходит к выводу о высокой значимости образов игры и зрелища в магической вселенной «Илиады» и «Одиссеи».

Download Free PDF View PDF

The article is devoted to the evolution of the ”dynamic” screen, the change of its topological properties, ontological characteristics and cultural semantics – from cinematography to holographic projections. The screen has become mobile, three-dimensional, convex/concave, flexible, transparent. and could not but influence on a person’s life. The author is convinced that the media screens produce a reformation of human physicality. Thanks to the screen people got the possibility of synchronous living in different realities, different from the reality of the physical world. Статья посвящена эволюции «динамического» экрана, изменению его топологических свойств, онтологических характеристик и культурной семантики – от кинематографа до голографических проекций. Экран стал мобильным, объемным, выпуклым/вогнутым, гибким, прозрачным… и не мог не подействовать на жизнь человека. Автор убеждена, что медийные экраны производят переформатирование человеческой телесности. Благодаря экрану человек получил возможность синхронного проживания в разных реальностях, отличных от реальности физического мира.

Download Free PDF View PDF

THE ART AND SCIENCE OF TELEVISION / НАУКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Video today is a popular tool for artists of postmodern, poststructuralist, post-conceptual orientations. These practices have not yet developed their economic model and have spread mainly through biennials and festivals of contemporary art, as the main form of their comprehension and display. At the same time, “video art”, “video installations”, “video sculptures”, “video performances”, “films” at the exhibitions are far from an exhaustive list of strategies, stating a cinematic turn in contemporary art, where videos are considered among the basic tools of a contemporary artist and curator. It gets increasingly difficult to imagine exhibitions that resonate with the public and critics without video. From an avant-garde countercultural practice, video has become the mainstream of contemporary exhibition projects and is presented in exhibitions in many variations. The article analyzes the strategies for including video in the expositions of national pavilions at the 58th Venice Biennale, among which the production of video content in the genre of documentary filming, investigative journalism, artistic mystification, and interactive installation can be distinguished. Artists both create their own content and use footage content from the Internet. The main awards of the Biennale are won by large—scale projects that dialogize fine art with cinema and theater. For the implementation of artistic ideas curators of biennial projects attract professional directors, screenwriters, sound and light specialists. The biennials of contemporary art, by analogy with the term screen culture, can be attributed to the large format in contemporary art. At them, video goes beyond the small screens with the help of full-screen interactive installations, projections on buildings, films timed to exhibitions are broadcast on YouTube and Netflix. As the coronavirus pandemic has shown, the search for new tactics using screen forms is sometimes the only way out for a large exhibition practice in a situation where it is impossible to conduct international projects and comply with new regulations. The Riga Biennale of Contemporary Art, Steirischer herbst in Graz, followed this path. The exhibition is moving closer to film production. New optical and bodily models are being formed. The contemplative essence of art is being replaced by new ways of human perception of information, space and time, built on the convergence of communication means—video, music, dance, the interpenetration of objective and virtual realities. Видео как инструмент художественного высказывания набирает все большую популярность среди художников постмодернистской, постструктуралистской, постконцептуалистской ориентаций. И хотя эти практики еще не выработали своей экономической модели и существуют главным образом в рамках фестивального и биеннального показа, «видеоарт», «видеоинсталляция», «видео-скульптура», «видео-перформанс», «фильм» и другие формы экранного искусства представлены на биеннале в множестве вариаций. Из авангардных контркультурных практик они вышли в мейнстрим современных выставочных проектов. Можно отметить сильное влияние кино и экранной культуры на изобразительные искусства и выставочное производство. Для реализации биеннальных проектов повсеместно привлекаются профессиональные режиссеры, сценаристы, специалисты по звуку и свету. Кинематографический поворот описывается в статье сквозь призму включения видео в экспозиции основного проекта и национальных павильонов 58-й биеннале в Венеции, среди которых можно выделить создание фильмов в жанре документалистики, журналистского расследования, художественной мистификации, интерактивной инсталляции. Наиболее востребованными у критики и публики становятся масштабные проекты, диалогизирующие изобразительное искусство с кино и театром. По аналогии с термином экранной культуры биеннале можно отнести к «большому формату» в современном искусстве. Экспансия экранных форм в реальную жизнь происходит при помощи полноэкранных интерактивных инсталляций, проекций на здания, конвергенции обычной и виртуальной реальностей — за счет использования digital-форматов, таких как трансляция «арт-кино» в различных сервисах. Пандемия коронавируса в ситуации невозможности проведения международных проектов и соблюдения новых регламентов провоцирует институции на более активный поиск стратегий использования экранных форм как подчас единственного выхода для большой выставочной практики. Изучение и описание этих стратегий становится важной задачей современных исследований. В статье приводится опыт Рижской биеннале современного искусства, Штирийской осени в Граце, которые были переформатированы в сторону большего использования видео. Фильм не просто становится языком международного искусства, сама выставка подчас сближается с производством фильма. В рамках этого обмена создаются новые оптические и телесные мо- дели. Созерцательная сущность искусства замещается новыми способами восприятия человеком информации, пространства и времени, построенных на конвергенции средств коммуникации — видео, музыки, танца, взаимопроникновения объективной и виртуальной реальностей.

Download Free PDF View PDF

The article focuses on the role of historical consciousness, which is related to the role of memory in the creation and the existence of individual consciousness. The fact of identity, evidence of the sanity of the individual is expressed in the ability to recall the past, names and dates, own biography, the loved ones, relationship with them and the ability to tell about it. In the author’s opinion, conflicts with such «memories» are starting to adopt the international character and the socio-cultural and technological platform to change political realities is being actively formed. Статья посвящена роли исторического сознания, которая родственна роли памяти в формировании и в существовании индивидуального сознания. Факт самосознания, свидетельство вменяемости личности выражается в способности вспомнить прошлое, имена и даты, собственную биографию, своих близких, отношения с ними, рассказывать об этом. На взгляд автора, конфликты таких «памятей» начинают принимать международный характер, активно формируется социально-культурная и технологическая платформа для смены политических реалий.

Download Free PDF View PDF

THE ART AND SCIENCE OF TELEVISION / НАУКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Aesthetization is the concept of the theory and practice for understanding reality through non-utilitarian perceptions and experiences that go beyond ordinary experience. This is what the attractiveness of artifacts of both artis tic creation and art as a whole—as a socio-cultural practice—is based on. The twentieth century has brought the expansion of aesthetization into the sphere of everyday experience—up to mass consumption and public policy. However, today the situation has changed radically: the everyday practice itself has appeared defamiliarized on the screens of computers and gadgets. Contemporary screen culture contributes heavily to a further radical transformation of aestheticization. This involves two interconnected processes. The first process is associated with a changing emphasis in the translation of the artifacts content: from translating a stable social significance to fixation and translation of fluctuating personal emotions and experiences. The second process is related to the acceleration of such translations, which are hard to be comprehended and reflected. As a result, the presentation of social life experience, its understanding and comprehension is reduced to processing of digitized data streams. Therefore, the interpretation of aesthetization is a real challenge today: it is either these data streams on the screens of computers and gadgets that make our reality “defamiliarized” is aesthetization; or de-subjectification of such data streams eliminates aesthetization. Thus, on the one hand, a complex humanitarian expertize becomes urgent for analyzing these processes. On the other hand, if the whole world is a field for artistic comprehension, then the current life presentation technologies allow us to raise the question about the revival of the parrhesia institution as a personal responsibility for participating in such a stream of presentations. Эстетизация — суть концепция теории и практики осмысления действительности посредством неутилитарного восприятия и переживания, которые выводят за рамки обыденного опыта. На этом основана привлекательность как артефактов художественного творчества, так и искусства в целом — как социально-культурной практики. XX столетие принесло расширение эстетизации на сферу повседневного опыта — вплоть до массового потребления и публичной политики. Однако в наши дни ситуация радикально изменилась — сама повседневная практика предстала остраненной на экранах мониторов компьютеров и гаджетов. Современная экранная культура в немалой степени способствует дальнейшей радикальной трансформации эстетизации. Речь идет о двух взаимосвязанных процессах. Первый процесс связан со сменой акцентуации в трансляции содержания артефактов: от трансляции устойчивого социального значения к фиксации и трансляции текучих личностных смыслов (эмоций и переживаний). Второй процесс связан с ускорением таких трансляций, мало доступных для осмысления и рефлексии. В результате презентация социального жизненного опыта, его понимание и осмысление редуцируется к потоку обработки оцифрованных данных. Тем самым, трактовка эстетизации в наши дни испытывает серьезный вызов. Либо сам этот поток данных, «остраняющих» реальность представляемых на экранах мониторов и гаджетов, буквально и есть эстетизация. Либо фактическая десубъективация этого потока элиминирует эстетизацию. Тем самым, с одной стороны, актуальной становится задача комплексной гуманитарной экспертизы упомянутых процессов. С другой стороны, если весь мир есть поле художественного осмысления, то нынешние технологии экранной презентации этого поля позволяют ставить вопрос о возрождении практики и института парресии как личной ответственности за участие в этом потоке презентаций.

Download Free PDF View PDF

THE ART AND SCIENCE OF TELEVISION / НАУКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

In the article, the authors make an attempt to compare the processes of media consumption and media use in the Russian countryside in the early 20th and early 21st centuries, in particular the problems of the rural people learning the new language of screen arts. Today, the media consumption of the Russian village is not actively explored, so empirical material based on five expeditions to the Russian countryside in the period from 2012 to 2018 is of particular importance. The materials on the 20th century are archival documents and testimonies of the participants in the cinema of the village. Based on the difference between oral and written cultures, the authors show that, both in the beginning of the 20th and both in the beginning of the 21st century the villagers lack media literacy to perceive the diversity of the language of screen arts. And it is compensated by the figure of the commentator. But if at the beginning of the 20th century the commentator is located next to the cine-camera, then in the 21st century it is already placed inside the screen. The article suggests that a modern TV presenter, placed inside the screen, is a remediation of the commentator who conducted explanatory work among villagers in the early 20th century in the Soviet cinema process. At the same time, the commentator’s figure keeps the Russian village from forming a polymedia environment, since the choice of content is still limited by insufficient media literacy. В статье авторы предпринимают попытку сравнить феномены медиапотребления и медиаиспользования в российском селе, в частности, проблемы освоения сельскими жителями нового языка экранных искусств в начале XX и начале XXI веков. На сегодняшний день медиапотребление российского села исследуется недостаточно активно, поэтому обширный эмпирический материал, базирующийся на пяти экспедициях в российскую сельскую местность в период с 2012 по 2018 гг., представляет особую значимость. Материалами о XX веке послужили архивные документы и свидетельства участников кинофикации села. Опираясь на разницу между устной и письменной культурами, авторы показывают, что как в начале XX, так и в начале XXI века сельским жителям России не хватает медиаграмотности для восприятия всего многообразия языка экранных искусств, что компенсируется фигурой комментатора. Но если в начале XX века комментатор находился рядом с киноаппаратом, то в XXI веке он уже помещен внутрь экрана. В статье выдвигается предположение, что современный телеведущий, находящийся внутри экрана, представляет собой ремедиацию того комментатора, который в начале XX века проводил разъяснительную работу среди сельчан в процессе советской кинофикации. В то же время фигура комментатора удерживает российское село от формирования полимедийной среды, поскольку выбор контента все еще ограничивается не- достаточной медийной грамотностью.

Download Free PDF View PDF

THE ART AND SCIENCE OF TELEVISION / НАУКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

The article discusses the possibility of making hauntology one of the methods of studying screen arts at the stage of their formation, which might make it possible to correctly interpret the use of early screen arts techniques in later cinema and television broadcasts. Hauntology is a method backed by a program of research into social life and the role of associations in maintaining stable communicative structures, which program is based on the assumption of “ghosts” as cultural actors inherently belonging to the cultural order. Based on the ideas of Jacques Derrida and Mark Fischer, going back to Sigmund Freud’s methods of studying the “uncanny” and “effect of reality”, hauntology claims that ghosts determine the modes of nostalgia and user orientation of a number of screen and visual arts, in particular, the visual principles of modern musical culture. Although hauntology researchers focus extensively on the world of ghosts in the culture of the 19th century, they limit themselves to private remarks and often optimistically presume the fact that the plot rationality ultimately triumphs over the power of ghosts. However, this contradicts both the actual history of the culture then, and the basic principles of hauntology, which asserts that ghosts cannot be fully rationalized. Therefore, the article proposes a visual-critical hauntology, which allows us to explain how visualization techniques contributed to the rationalization of ghostly existence, and how, to create the effect of reality, a screen was required as the basic method of this visualization. Vladimir Toporov’s work on the mystical prose of Turgenev provides the main source of visual-critical hauntology thus proving the need for screen projection to express the author’s position in the era under consideration. The article establishes a connection between the ghostly statuses and the need for a screen reflection mode, which provides a consistent description of psychological reality. It is pointed out that a number of literary experiments of the Victorian era require a screen medium as a basis for understanding the independent sequence of events, from the plot of internal psychological transformation in Dickens’s A Christmas Carol to the “unreliable storyteller” technique in Henry James’s The Turn of the Screw. Visual-critical hauntology, referring to the history of psychology, the decisions of directors, especially Hitchcock, indisputably proves that it is possible to cope with ghosts and rationalize them not with the help of everyday life staging, as it is usually considered, but with the help of its adaptation, which allows to apply emerging technology for creation long-term effect of reality. В статье рассматривается возможность сделать хонтологию методом изучения экранных искусств на этапе их становления, что позволит правильно интерпретировать использование приемов ранних экранных искусств в позднейшем кинематографе и телевизионных передачах. Хонтология — метод, за которым стоит программа исследования социальной жизни и роли ассоциаций в поддержании устойчивых структур коммуникации, основанная на допущении «призраков» как акторов культуры, неотъемлемо принадлежащих порядку культуры. С опорой на идеи Жака Деррида и Марка Фишера, восходящие к методам изучения «жуткого» и «эффекта реальности», созданным Зигмундом Фрейдом, хонтология утверждает, что призраки определяют режимы ностальгии и пользовательскую ориентацию ряда экранных и визуальных искусств, в частности, визуальных принципов современной музыкальной культуры. В статье указывается, что хотя исследователи, использующие этот метод, немало внимания уделяют миру призраков в культуре XIX века, они ограничиваются частными замечаниями и часто оптимистически исходят из того, что сюжетный рационализм в конце концов побеждает власть призраков. Но это противоречит и действительной истории культуры того времени, и базовым принципам хонтологии, утверждающей, что призраки не могут быть до конца рационализированы. Поэтому в статье предлагается визуально-критическая хонтология, которая и позволяет объяснить, как техники визуализации способствовали рационализации призрачного существования, и как для создания эффекта реальности потребовался экран как базовый метод этой визуализации. Как основной источник визуально-критической хонтологии рассмотрен труд Владимира Топорова о мистической прозе Тургенева, где доказывается необходимость экранной проекции для артикулирования авторской позиции в рассматриваемую эпоху. В статье установлена связь между статусами призрачного и необходимостью экранного режима рефлексии, дающего непротиворечивое описание психологической реальности. Указывается, что целый ряд литературных экспериментов викторианской эпохи, от сюжета внутреннего психологического преображения в «Рождественской песни» Диккенса до техники «ненадежного рассказчика» в «Повороте винта» Генри Джеймса требуют экранного медиума как базового для понимания самостоятельной последовательности событий. Визуально-критическая хонтология, обращаясь к истории психологии, решениям режиссеров, прежде всего Хичкока, неоспоримо доказывает, что справиться с призраками и рационализировать их удается не с помощью театрализации быта, как обычно считают, а с помощью его экранизации, которая позволяет применять новую технику для создания устойчивого эффекта реальности.

Download Free PDF View PDF

Latest Minnesota news, weather, and sports.

Your trusted source for Minnesota news today. Read articles, view photos, or watch videos about news in Minneapolis, St. Paul, Twin Cities Metro areas, St. Cloud, Rochester, and beyond. The Star Tribune is committed to provide more of what matters to Minnesotans. All day. Every day.

© 2024 StarTribune. All rights reserved.

Star Tribune, Get Premium Digital Access. Includes unlimited startribune.com content, full access to our mobile app, and daily eEdition.

✕ Already Subscribed? Log In

This is a continuous service subscription that will automatically renew at the next rate after your initial rate and term shown here. After that term, your next rate is $3.79/week, billed in 13 week increments. Full terms and conditions presented prior to checkout. Cancel at any time.

This is a continuous service subscription that will automatically renew at the next rate after your initial rate and term shown here. After that term, your next rate is $3.79/week, billed in 13 week increments. Full terms and conditions presented prior to checkout. Cancel at any time.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *