Роскомсвобода что делать если отключат интернет
Перейти к содержимому

Роскомсвобода что делать если отключат интернет

  • автор:

«Отключение интернета реально, потому что так уже было». Эксперт «Роскомсвободы» о том, что делать, если отключат интернет

Оптоволоконный кабель, используемый для передачи данных интернет-провайдерами

Когда глава ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин объявил о попытке военного переворота, в Москве, Московской, и Воронежской областях был введен «режим контртеррористической операции». Он подразумевает дополнительные проверки граждан, расширение полномочий силовых органов и ряд ограничений — в том числе, отключение интернета. 24 июня произошла деэскалация конфликта, однако режим КТО в регионах продолжает действовать.

«Голос Америки» узнал у эксперта общественного проекта «Роскомсвобода»*, что делать, если в российских городах все-таки отключат доступ к всемирной сети.

«Голос Америки»: Насколько реально отключение интернета на территории России или в отдельных регионах — там, где введен режим «контртеррористической операции»?

Эксперт «Роскомсвободы»: Точно я, конечно, не знаю, но считаю, что это реально, потому что так уже было. Например, интернет ненадолго выключали, когда были протесты в Ингушетии (в марте 2019 года — Г.А.). Есть и оборудование для того, чтобы это сделать, и прецеденты, и опыт. Так что я считаю, что это совершенно возможно.

А как технически это происходит: отключают вообще весь интернет – и Wi-Fi, и мобильные сети?

Э.Р.: Тут есть несколько вариантов. Первый — это кратковременное отключение на часы или дни всего или почти всего интернета. Исчезнет ли интернет у всех или у некоторых? Вот тут я не знаю. Были прецеденты, когда исчезал только мобильный интернет. Были прецеденты, когда исчезал интернет у почти всех провайдеров. Но в Казахстане в январе прошлого года, когда там были протесты, на первом этапе интернет почти исчез, но были какие-то необычные провайдеры, до которых это всё не докатилось. Интернет где-то оставался. Второй вариант — это когда интернет сохраняется, но становится очень ограниченным. Например, осенью 2021 года, во время выборов, были кратковременные неполадки с какими-то конкретными сервисами. То есть, не со всем интернетом, а например, только с VPN. Или где-то были неполадки с DHT — можно считать, что это торрент. В принципе, интернет работает, но что-то важное недоступно или блокируется.

А вообще у властей есть мощности, чтобы полностью заблокировать VPN?

Э.Р.: Да, есть.

То есть, они могут запретить доступ к запрещённым сайтам даже через VPN?

Э.Р.: VPN — это же не технология. Это некоторая идея, группа технологий. Поэтому то, что мы называем VPN — это много совсем разных штук, которые просто принято называть одним и тем же словом. Верю ли я, что можно при помощи ТСПУ — Технических средств противодействия угрозам, которые установлены у большинства провайдеров, заблокировать абсолютно все VPN? Нет.

Верю ли я, что при помощи него можно заблокировать большинство распространённых VPN так, чтобы некоторое время обходить это могли только компьютерщики и всякие другие хитрые люди? Вот в это верю.

То есть, все, наверное, не заблокируют, но заблокировать большинство VPN или сделать так, чтобы пользоваться ими было очень тяжело — вот это запросто. Это два основных варианта, которые я вижу: выключить рубильник или начать фильтровать или замедлять. Замедление у нас уже было – когда твиттер не то, чтобы был заблокирован, но открывался настолько медленно, как будто почти заблокирован. Картинки не открывались. Оба этих варианта совершенно реальны. И то, и другое в России уже происходило. Поэтому почему бы и нет?

При этом ведь государству тоже нужен интернет для распространения собственной информации, коммуникации между разными департаментами и так далее. Вряд ли стоит ожидать полного шатдауна?

Э.Р.: Казахстанский сценарий убеждает нас в том, что государство решает эту сложную задачу: поддерживать собственный электронный документооборот или «отрубить» интернет. Например, в Казахстане во время шатдауна отрубились банки, и люди сидели без наличных. Там был какой-то ужас: люди стояли в очередях, пытались снять деньги из банкоматов, банкоматы не работали. Это было неприятно. Но с другой стороны, государство решило временно все рубануть, наступить себе на горло, выключить электронный документооборот для того, чтобы какую-то важную задачу для себя решить.

Есть ли способы продолжать пользоваться интернетом, несмотря на блокировки?

Э.Р.: Если интернет отключили, в смысле, выключили рубильник, то нужно поискать какой-то другой доступ. Может, не работают мобильные операторы, но работает фиксированные операторы.

Например, домашний интернет?

Э.Р.: Да. Я знаю историю, когда отключали интернет у мобильных операторов в части города. Но в другой части города интернет был. Соответственно, если нужно было позарез, то люди делали съемку в одном месте, потом ехали в другое место и там подключались к интернету, где не глушили. Если начнут блокировать что-то важное, например, VPN, самое простое — это искать другие VPN, которые работают.

В 2021 году в мае в Узбекистане начали блокировать Facebook. И в местных телеграм-пабликах, в комментариях к каким-то статьям, которые вообще не про это, люди начинали очень быстро делиться информацией о том, что сейчас работает. Совсем не политические и даже не новостные паблики — и внезапно в комментариях под материалом одни люди спрашивают: «А как теперь на Facebook заходят?» А другие говорят: «Скачай себе вот это, у меня работает».

Если речь идет о блокировке VPN, навряд ли заблокируют Mail, Дзен, ВКонтакте, люди там будут обсуждать способы обхода блокировок. Не потому, что они за свободу, а потому, что они хотят делать что-то ценное и полезное для себя. Я не очень верю, что можно подготовиться к любой неопределенной ситуации. Но я очень верю в простое поисковое поведение. Если что-то не работает, то пользователи могут пойти куда-то, куда они умеют ходить, и там чего-то спросить.

И в этом смысле очень полезно иметь вокруг себя каких-нибудь айтишников. Потому что у айтишников как раз хорошо вот с этим поисковым поведением, даже если они не имеют никакого отношения к правозащите, свободной журналистике и так далее. Просто они любят ковыряться. Они такие люди. Часто айтишники очень хорошо знают, что нужно делать, чтобы получить интернет более свободный, чем принято. Например, в том же Казахстане, когда был шатдаун, айтишники достаточно быстро разобрались, где есть лазейки. И буквально через несколько дней у айтишников и людей, которые их знают, интернет худо-бедно был. Хотя остальные сидели в шатдауне.

А если у человека нет знакомых айтишников, может ли он заранее подготовиться к шатдауну?

Э.Р.: В конкретные лайфхаки я не очень верю. Айтишники в этой ситуации часто самые сумасшедшие. Они бегают с какими-то специализированными программами, которые должны работать, когда интернет заблокируют. И они предлагают всем их устанавливать.

Но когда случается настоящий шатдаун, люди делают что-то другое. Они не начинают разбираться со странными программами, которых никогда не видели. А скорее пытаются восстановить свою простую телефонную и компьютерную жизнь так, чтобы не надо было чему-то учиться. Отличная идея — покупать сим-карты разных операторов. Не знаю, насколько полезная, но почему бы и нет?

Устанавливать ли какие-то программы? Да, можно взять и нагуглить разных VPN, поставить их на всякий случай. Авось что-нибудь из этого сработает. Из VPN-провайдеров, которых я знаю, есть провайдер Lantern. Они очень часто во время шатдаунов интересуются тем, как шатдауны устроены, и пытаются со своей стороны так подтянуть серверную инфраструктуру, чтобы шатдауны обходить.

В Казахстане этот VPN достаточно быстро начал работать. Есть The Tor Project. Они тоже интересуются шатдаунами и пытаются выдумать какие-то хитрые способы, чтобы у людей изнутри был доступ в их сети.

* Эксперт находится в России и попросил(а) не публиковать свое имя и фамилию из соображений безопасности. Русской службе «Голоса Америки» известны эти данные.

Отключения интернета – не действенный метод, но государства прибегают к нему

По мере увеличения значения интернета все больше стран ищут способы ввести его комплексное регулирование, в тех случаях, когда это не удается, некоторые государства прибегают к преднамеренному отключению интернета или созданию сбоев в его работе.

Статистические данные могут быть действительно ошеломляющими. Например, в одной только Индии в период с января 2016 года по май 2018 года было зафиксировано 154 случая отключения интернета, что является наибольшим показателем среди всех стран мира.

Подобные отключения становятся обычным явлением на африканском континенте. С начала 2019 года в Камеруне, Демократической Республике Конго, Республике Конго, Чаде, Судане и Зимбабве уже были отмечены такие случаи. В прошлом году на континенте был зафиксирован 21 случай централизованного отключения интернета, в частности в Того, Сьерра-Леоне, Судане и Эфиопии.

Оправдания для таких отключений обычно достаточно предсказуемы. Так власти часто заявляют, что доступ в интернет ограничивается в интересах общественной безопасности и порядка. Впрочем, иногда их мотивация оказывается куда более своеобразной: так, например, в Эфиопии в 2017 году и в Алжире годом позже отключение интернета мотивировалось противодействием мошенничеству в ходе государственных экзаменов.

Подходы к ограничению доступа

Независимо от причин у государства есть три основных подхода к контролю доступа граждан к Интернету.

Первый и, вероятно, наиболее радикальный подход заключается в полном блокировании доступа к Интернету на всех платформах. Такой способ чреват значительными социальными, экономическими и политическими издержками.

Так финансовые затраты могут исчисляться миллионами долларов за каждый день подобной блокировки. Специалисты Deloitte обнаружили, что государство со средним уровнем проникновения интернета может потерять не менее 1,9% своего ежедневного ВВП за каждый день полномасштабного отключения интернета.

Для стран с уровнем проникновения интернета ниже среднего такие потери составляют около 1% от ежедневного ВВП, а для стран низким уровнем – порядка 0,4%. Так Эфиопия может потерять до 500 тыс. долларов США в день в случае отключения интернета. Таким образом, подобные отключения наносят ущерб бизнесу, препятствуют инвестициям и замедляют экономический рост.

Второй подход заключается в применении методов блокировки контента – ограничению доступа к определенным сайтам или приложениям. Это самая распространенная стратегия, и она обычно нацелена на социальные медиа для ограничения и/или контроля взаимодействия между пользователями.

Онлайн-платформы стали важной площадкой для различных форм политического самовыражения, которые многие государства, особенно авторитарные, считают потенциальной угрозой. Так власти многих государств часто утверждают, что социальные сети способствуют распространению слухов, которые могут вызвать общественные беспорядки.

Так было в 2016 году во время президентских выборов в Уганде. Правительство ограничило доступ к социальным сетям, мотивировав блокировку «мерами безопасности, направленными на предотвращение распространения неправдоподобной информации с целью подстрекательства к насилию и незаконного объявления результатов выборов».

В Зимбабве правительство заблокировало социальные сети после протестов против повышения цен на топливо. Власти утверждали, что эти онлайн-платформы «использовались для координации насилия».

Третий подход, который может быть реализован практически незаметно, заключается в использовании так называемого метода «регулирования полосы пропускания» (bandwidth throttling). В этом случае сотовых операторов или интернет-провайдеров принуждают снижать качество связи или скорость интернета. Это делает интернет слишком медленным для нормального использования. Такой метод может быть нацелен и на отдельные онлайн-платформы, включая социальные сети.

Что мотивирует власти отключать интернет

В большинстве случаев стремление контролировать интернет обусловлено желанием властей ограничить рамки политического высказывания.

Многие государства рассматривают интернет как существенную угрозу, которую необходимо сдерживать, независимо от того, какие последствия это будет иметь.

Интернет рассматривается как угроза устоявшимся формам политического контроля со стороны государства, в частности, контроля над информацией. Ограничение распространения информации всегда было бесценным политическим инструментом для многих африканских государств.

Потеря этого контроля в то время, когда средства массовой информации приближают политику к народу, создает новую тревожную реальность для таких правительств.

Например, социальные сети по своей природе способствуют распространению альтернативных политических мнений и взглядов. Кроме того их пользователи одновременно вписаны и в местный, и в международный контекст. Нередко размещаемые в соцсетях посты противоречат тщательно выстроенным государственным идеологиям.

Тенденция на отключения интернета

Ирония, однако, заключается в том, что по мере увеличения частоты централизованных отключений интернета появляется все меньше доказательств того, что они действительно работают.

Вместо ожидаемого эффекта такие отключения поощряют инакомыслие и стимулируют именно те ответные действия, которые власти многих государств считают подрывными. Это имело место, например, в Буркина-Фасо и Уганде, где такие запреты просто увеличили масштаб причин, вызывающих беспокойство населения.

Отключения интернета не останавливают массовые демонстрации. Они также не препятствуют распространению слухов, а способствуют ему. Многие люди также обходят ограничения, используя V PN. Такие решения уже стали привычными в обиходе пользователей из таких стран, как Зимбабве.

Будущее свободного доступа к интернету в Африке выглядит неблаговидным, если государства продолжат идти по этой траектории. Отсутствие во многих африканских странах должных конституционных гарантий, защищающих право на получение информации, означает, что возможностей для правовой защиты мало. В связи с этим необходима разработка правовых ограничений, которые должны защититься доступ граждан к интернету как естественную необходимость.

Источник: The Conversation
Автор: Джордж Огола (George Ogola)
Перевод: РосКомСвобода

В Псковской и Новгородской областях по ночам отключают мобильный интернет

Продлится это до 30 января и коснётся LTE стандарта 4G. Власти объясняют происходящее техническими работами, но сами операторы связи этого не подтверждают.

Изображение создано с помощью Canva AI

Жителям Псковской и Новгородской областей с 25 января текущего года в ночное время стали отключать мобильный интернет LTE стандарта 4G на всех операторах связи.

Продлится это, по словам властей, до 30 января, а время отключения — с 23:00 до 06:00. Тем не менее, жители Псковской области пожаловались на отсутствие мобильного интернета и в 07:00, на что областное правительство посоветовало им перезагрузить телефон. Губернатор Михаил Ведерников предупредил, что:

«. по ночам будет сложно вызывать такси по мобильным приложениям и пользоваться банкоматами».

Происходящее чиновник объяснил «проведением технических работ по перенастройке радиочастотного спектра передающего оборудования». «Интернет в формате 3G работать будет, но он устарел, и на многих территориях его просто нет. Поэтому будут сбои», – предупредил Ведерников.

Минцифры Новгородской области также заявили о проведении технических работ по перенастройке частот вещания.

При этом МТС, «Вымпелком», «Мегафон», Tele2, «Ростелеком» и Роскомнадзор отказались комментировать неожиданные технические работы, о которых сообщили всего за несколько часов до их начала. В службах поддержки МТС, «Мегафона» и «Билайна» сообщили, что у них нет данных о готовящихся ограничениях

Отдельно «Билайн» обратился в пользователям:

«Услуги связи в сети 4G в настоящее время недоступны по независящим от нас причинам. Ждём восстановления работы».

Обычно настройка параметров сети проводится без отключения сети, особенно в ночное время, заявил источник Forbes на телекоммуникационном рынке. «Только если идёт массовая замена оборудования, например на оборудование другого производителя, такие работы могут требовать отключения сети. Поскольку сложно допустить, чтобы в регионе все операторы одновременно занялись бы заменами оборудования, причина может быть какая-то иная, не та, что заявлена официально», — полагает он.

UPD 26.01.2024: В Ленобласти до 30 января ночью может быть недоступен мобильный интернет. «Неполадки в работе мобильного интернета всех российских операторов могут возникать из-за настройки передающего оборудования. Соответствующие технические работы будут проводиться в ночное время», – сообщили в комитете цифрового развития региона.

Эксперты: один шатдаун интернета стоит сотни миллионов рублей в сутки

В Москве и области, Питере и ХМАО эта сумма превышает миллиард — говорится в исследовании Общества защиты интернета, и мы поговорили с одним из авторов — Михаилом Климарёвым про вероятность интернет-отключений и борьбу с ними.

Общество защиты интернета (ОЗИ) провело исследование в области устойчивости регионов России к шатдаунам, а также рассчитало стоимость отключения интернета. «У каждого отключения связи всегда есть и экономические последствия, которые также нуждаются в оценке, — пишет ОЗИ. — В частности, стоимость шатдауна может быть для власти одним из факторов принятия решения об отключении интернета в конкретном регионе». Эксперты попытались оценить экономические потери интернет-шатдауна для каждого региона России. При каждом отключении связи страдают не только бизнес-процессцы, завязанные на электронные сервисы, но также объекты социальной значимости, больницы и экстренные службы, предприятия, учебные заведения, поскольку доступ к онлайн-информации в наше время жизненно важен и критичен.

Над исследованием работали исполнительный директор ОЗИ Михаил Климарёв, политик Леонид Волков, Ксения Ермошина из Center for Internet and Society (Франция) и другие эксперты.

Для расчёта стоимости интернет-шатдауна ОЗИ использовало для каждого региона несколько параметров:

  1. Валовый внутренний продукт (ВРП) региона;
  2. Длительность интернет-шатдауна;
  3. Индекс цифровизации региона;
  4. Коэффициент влияния цифровой экономики;
  5. Степень шатдауна (частичный и плолный).

Стоимость интернет-шатдауна в России получилась следующей:

«РосКомСвобода» побеседовала с Михаилом Климарёвым, который рассказал нам о задачах, которые должны решать оба исследования, о тонкостях подсчёта, а также объяснил — почему каждый регион должен «биться» за своё право на связь в судах, на выборах и на других площадках, где это только возможно:

«Мы хотим продемонстрировать, во сколько экономике обходится отключение интернета. Это такая политическая штука, ведь на интернете, на связи много чего завязано — мы хотим показать его влияние на все процессы, которые в жизни происходят.

Вообще назвать цену шатдауну — это прямо задача задач, над ней много кто голову ломает. Мы основывались на методике Даррелла Уэста из Института Брукингса, немного адаптировав её для России.

Исследование состоит из нескольких частей. Первое — «Анализ устойчивости регионов России к интернет-шатдаунам», второе — уже непосредственно сам «Анализ стоимости интернет-шатдаунов в регионах России». Анализ устойчивости демонстрирует вероятность задействования властями интернет-шатдауна, а вторая часть уже демонстрирует наглядно — сколько регион потерял от отключения Сети.

Потом будет третья часть, а также интерактивная карта, на которой мы разместим информацию со ссылками, инфографикой по каждому региону. Тогда вся эта информация станет более понятной. Карту, думаю, сделаем за январь. Ну и обязательно там также будет калькулятор.

Одной из задач исследования было — понять, как происходят шатдауны, как их отслеживать. Например, есть несколько регионов в России, их около десятка, где нет ни одного зонда, которым можно измерить доступность интернета. То есть вообще ни одной точки измерения. И если там произойдёт шатдаун, мы об этом даже не узнаем. Ну вот как в Ингушетии было — мы же только со слов пользователей знаем. А так это ничем не фиксировалось. Но в будущем мы хотим, конечно, поставить пару зондов в каждом регионе, чтоб следить за происходящим там».

Второй анализ, как видно из приведённой в исследовании таблицы, показал, что один шатдаун, в зависимости от региона, может стоить и десятки, и сотни миллионов рублей, ну а в некоторых случаях можно говорить о миллиардных потерях:

Всего в таблице 85 позиций, которые вы можете сами посмотреть на сайте ОЗИ.

Каких усилий уже властям стоит сам шатдаун, сказать точно невозможно (чиновники об этом не отчитываются), но представить «затраты на смазку административной машины», по словам Климарёва, можно:

«Это им надо позвонить операторам, а в некоторых случаях — написать письмо, ссылаясь на шестую статью закона «О связи». Причем операторы могут и заартачиться, и ничего им за это не будет, потому что за неисполнение никаких санкций не предусмотрено.

…Ну окей, найдут за что наказать по линии Роскомнадзора, оштрафуют на пять тысяч рублей, но только это смешная сумма, и уж на такой штраф директор компании найдёт средства. И никто принципиального оператора лицензии не лишит».

Кроме рассылки указаний о задействовании шатдауна, говорит Климарёв, необходимо этот процесс проконтролировать, и вот тут уже наступают первые сложности.

«В Ингушетии надо 50 таких писем разослать и осуществить контроль. А в Москве — несколько тысяч, и там обязательно найдётся хотя бы один, кто пошлёт их чёртовой бабушке, — отмечает он. — Поэтому устойчивость во многом и зависит от операторов связи. При большом их количестве осуществить тотальный контроль нереально, поэтому там мала вероятность полного отключения Сети».

Сейчас есть множество технических способов борьбы с шатдаунами, считает Климарёв, и даже теоретически полностью отрубить связь в РФ невозможно, поскольку в отдалённых уголках (например, в Сибири, на Крайнем Севере) можно подключиться к спутнику, приграничные же районы (Брянская, Смоленская обл. и т.п.) способны создать некий «трансграничный интернет» — можно даже кабель кинуть из соседней страны, нелегально предоставляя связь, и власти не смогут этот процесс никак проконтролировать. «Трансграничный интернет», по его словам, работает даже в Северной Корее и по нему передают через «железный занавес» какую-то информацию. Опять же, опыт Беларуси показывает — с шатдаунами можно бороться, несмотря на то, что 90% связи там принадлежит «Белтелекому»: «Интернет плохо, но работал. Было создано специальное комьюнити, которое ставило внутренние прокси-сервисы, была организована связанность с заграницей, были подключены какие-то автономные системы, мэш-сети, а также обычные каналы связи. Технических способов — миллион».

Причем само по себе полное отключение интернета не выгодно даже самим властям, поскольку в той же Беларуси на третий день шатдауна перестала работать логистика критически важных служб, и столица могла оказаться в полном коллапсе по той простой причине, что туда не доехали бы продовольственные товары, в частности — хлеб. И уже сейчас необходимо за право беспрепятственного доступа в Сеть использовать все имеющиеся гражданские и политические способы.

«Сколько было исков по тем же шатдаунам? Один? Два? Этого очень мало, а должно иметь огромный масштаб. Необходимо, чтоб по всей стране жаловались в суды по всем этим интернет-делам. Надо писать обращения в думы разного уровня. Троллить (вот скоро будут выборы) кандидатов в депутаты. Задавать вопрос «вы хотите отключить интернет?», и если ответ будет невнятным, рассказывать об этом на каждом углу, делать акцент на важности связи. Ну и, конечно, участвовать в процессах по признанию интернета одним из основных прав на международном уровне», — уверен Климарёв.

Возвращаясь к исследованию, можно сделать вывод, что принимая политическое решение отключить связь, власти не берут в расчет потери экономики региона — и руководствуются исключительно своими опасениями и нежеланием искать другие пути улаживания конфликата. ОЗИ считает, что при такой стратегии государства одной из самых важных привычек становится постоянный мониторинг доступности сети. Таким образом пользователи могут вовремя заметить попытки властей отключить интернет и по мере возможностей обезопасить себя и окружающих. Необходимое условие для такого мониторинга — развитие операторского и гражданского сообщества и повышение устойчивости региона к шатдаунам.

«Публикацией этого отчета мы призываем к обсуждению нашей методики оценки интернет-шатдаунов — и хотим еще раз привлечь внимание общественности к этой проблеме, — подытоживает ОЗИ. — Отключение связи — это не просто невозможность обмениваться информацией. Интернет проник в нашу жизнь гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд: нас окружает инфраструктура, для которой потеря доступа к сети может оказаться критичной. Особенно это касается регионов с более развитой цифровой экономикой — в этом случае последствия шатдауна будут гораздо более серьезными. Кроме того, право на доступ в интернет — это базовое право человека, и отключая связь, государство не только нарушает его, но и наносит ущерб (часто значительный) собственной экономике».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *