Почему нашей пропаганде не верят
Перейти к содержимому

Почему нашей пропаганде не верят

  • автор:

Почему люди верят пропаганде

Хотя пропаганда не брезгует использованием недостоверной информации, замалчиванием невыгодных для себя фактов, выдвижением очевидно абсурдных версий, не в ладу с логикой и сама себе противоречит, часть аудитории продолжает ей верить. Оскорбления и прямые нападки на оппонентов, допускаемые пропагандистами, присущие им сомнительные шутки, крик и ругань, являющиеся моветоном в публичной коммуникации, не снижают интереса к пропагандистскому контенту.

Противоречий здесь нет. Люди — и речь не только о беларусах или россиянах — по ряду причин склонны доверять пропаганде. Все эти причины в одном материале охарактеризовать невозможно, сосредоточимся на основных.

В тему

Люди хотят простых ответов на сложные вопросы.

Мир XXI века сложный и разнообразный, в нём действует множество факторов, неожиданным образом усиливая или, наоборот, снижая взаимную активность. Мир стал глобальным, и то, что происходит «за океаном», через короткое время воздействует на всех. Технологические новшества имеют свои последствия, а социальный прогресс не поспевает за техническими решениями.

В таком мире не получается делать точные прогнозы, а ценность опыта предыдущих поколений — так как его невозможно успешно применить в изменившихся условиях — стремительно девальвируется. Одновременно растут требования к человеку, и то, что вчера казалось простым и однозначным, оценивалось вполне определённым образом, сегодня требует переосмысления и воспринимается кардинально по-другому.

Жить в сложном и разнообразном мире для многих не комфортно. Чтобы не утонуть в море поступающей противоречивой информации и принимать верные решения, нужно постоянно «держать руку на пульсе»: интересоваться новостями, искать альтернативные источники, пытаться разобраться во внутренней и внешней политике, государственном устройстве, экономике, культуре, технологиях. Этому необходимо посвящать время, ресурсы, прикладывать усилия, продолжать обучение в течение всей жизни — не получая в ответ очевидных бонусов. Одновременно необходимо много и напряжённо работать, заботиться о близких, а хочется и отдохнуть…

Пропаганда же предлагает понятный «чёрно-белый» мир, где всё предельно ясно: есть «свои» и «чужие», «друзья» и «враги», тот, кто не с нами, тот против нас, сложные проблемы описаны несколькими легко воспринимаемыми тезисами. И указаны простые решения любых проблем, нужно только выполнять то, что говорит пропаганда.

Подсказывая аудитории простые решения, пропаганда не требует взамен ни постоянной работы над собой, ни денежных вложений, ни выхода из зоны комфорта. Пропагандистскую информацию потреблять легко и приятно, она создаёт впечатление, что ты информирован, разбираешься в современном мире, тебя не обмануть и ты знаешь, что делать.

Людей привлекает используемая пропагандой форма подачи информации.

Для того, чтобы подать информацию в лёгкой и запоминающейся манере, создать яркое красочное шоу и «подсадить» на него аудиторию, современная пропаганда использует все доступные технические новинки. Тем более доступ к контенту сегодня простой и дешёвый: используя преимущественно телевидение и интернет, не нужно далеко ходить и много платить, можно приятно проводить время, переключая каналы или время от времени обновляя ленту новостей.

Для своей аудитории пропаганда формирует два контрастных — и потому легко воспринимаемых — потока информации. Первый призван рассказать и показать, как всё хорошо в данном государстве, как эффективно и быстро решаются проблемы, как власть заботится о гражданах. Второй — как плохо обстоят дела за пределами данного государства у тех, кто объявлен «врагом».

Используя приёмы контраста, ложной дилеммы, подменяя реальные причины выдуманными, фальсифицируя факты, пропаганда создаёт иллюзию того, что хотя жизнь «здесь», возможно, не является в данный момент простой и приятной, но «там» всё намного хуже. На фоне информации о том, что жители Европы мёрзнут, не могут купить в магазине обычные продукты или принять душ в связи с вынужденной экономией, собственная жизнь начинает оцениваться гораздо позитивнее, а имеющиеся проблемы — отнюдь не такими сложными.

Одновременно пропаганда создаёт контент, направленный на оппонентов. Его задача — деморализовать и демотивировать инакомыслящих, заставить их замолчать, для чего в ход идут любые средства: от устрашающих заявлений до «языка ненависти». Сегодняшняя пропаганда даёт возможность делать то, что ещё недавно считалось неприличным, например, издевательски шутить над дипломатами или лидерами других стран. Выглядит такой информационный поток живописно, воспринимается ярко, как спектакль или цирк. Только не нужно никуда идти и платить за зрелище.

Пропаганда создаёт иллюзию присоединения к большинству.

Люди — социальные существа, и им комфортно, когда они чувствуют, что их мнение по значимым вопросам разделяется окружающими. Противостоять мнению большинства сложно, на это способны либо герои, либо «белые вороны» — так общественное мнение маркирует тех, кто выделяется из общей картины. Если же человек считает, что его мнение не совпадает с мнением большинства, он будет стремиться сделать то, что вернёт ему ощущение социального благополучия.

Так, можно пересмотреть свою точку зрения в пользу «доминирующей», часто в ущерб рациональным основаниям и собственным ценностям. Ещё один вариант — изменить своё окружение: перейти работать в иную организацию, сменить профессиональную сферу, поступить в университет, переехать и т. д.

Но в ряде случаев сделать что-либо невозможно. Тогда человек, испытывая дискомфорт от того, что ощущает себя «не таким», «чужим», не станет озвучивать своего мнения по «спорному» вопросу, тем более громко и настойчиво доказывать собственную правоту, чтобы не демонстрировать свою непохожесть на других.

Иллсютрация с сайта yushchuk.livejournal.com

Пропаганда манипулирует восприятием, создавая иллюзию того, что на её стороне большинство, и вынуждая аудиторию либо примкнуть к этому мнимому большинству, либо замолчать. Действия пропаганды описываются с помощью теории «спирали молчания»: она стремится убедить общественность в том, что её идеи разделяет большинство, и лишь меньшинство с ними не соглашается. Для этого режим дискредитирует, ограничивает или закрывает независимые медиа — чтобы не дать альтернативному мнению попасть в публичное пространство. Для этих же целей — вымывания из публичного пространства любых идей, кроме пропагандистских, — ограничиваются другие свободы: слова, собраний, организаций. В результате «спираль молчания» закручивается: большинство, убеждённое в том, что оно — меньшинство, высказывается всё реже, уходит на периферию общественного дискурса и маргинализируется; меньшинство же, уверенное в том, что его идеи разделяются большинством, становится всё громче, настойчивее и увереннее в своей правоте.

Именно поэтому пропаганда не работает с контраргументами и не показывает своих реальных оппонентов. Трансляция противоположной точки зрения, даже чтобы её опровергнуть, всё равно делает видимым присутствие альтернативного мнения и его социальную поддержку.

Пропаганда позволяет понять, чего хочет власть, и даёт «сопричастность без соучастия»

В государствах с демократической формой правления взаимодействие власти и общества осуществляется через выборы, а также с помощью коммуникации в средствах массовой информации, на разного рода диалоговых площадках, через петиции, кампании адвокации, пикеты, митинги, забастовки и т. д. В авторитарных странах основной канал такого взаимодействия — это государственная пропаганда.

Через пропагандистские месседжи власть доносит до граждан, чем она занята и что планирует, чего ожидает от своего электората, что является социально приемлемым, а что — социально неприемлемым в данном месте в данный момент времени.

Знание пропагандистских нарративов позволяет людям планировать свои действия.

Поэтому внимание к пропаганде может быть чисто адаптивным — чтобы быть в курсе, чего следует ожидать и какие тренды намечаются. Тем более, что авторитарный режим, в отличие от демократического, не позволяет своим гражданам обладать высокой степенью автономности от государства: соответственно, знать планы и риторику правящей элиты необходимо не только для реализация амбициозных планов, но и для повседневной жизни. Отклонение же от «генеральной линии» или её незнание сулит проблемы, делает из человека изгоя.

Одновременно пропаганда позволяет людям просто и безопасно присоединиться к власти, ничего при этом не делая. Знать и разделять (прежде всего на словах) пропагандистские месседжи — это наиболее психологически комфортный способ «быть гражданином и патриотом» в авторитарном государстве.

Присоединение к пропаганде — способ оправдания действий «своих»

Обычный гражданин не может контролировать действия авторитарного режима, в принципе на что-либо существенно влиять. В такой ситуации, вместо переживания собственного бесправия и бессилия, намного комфортнее отрицать саму необходимость что-либо менять. И признать в качестве истинной ту трактовку события, которую предлагает пропаганда. Тем более в соответствии с ней ты, твои близкие, соседи, коллеги — вся страна, чьим гражданином ты являешься, не совершает ничего плохого ни в отношении собственного народа, ни в отношении соседнего, ни в отношении кого бы то ни было. «Своим» пропаганда всегда даёт только самые лучшие характеристики, оправдывает их действия необходимостью, происками «врагов», чрезвычайной ситуацией, и даже если эти действия имеют негативные последствия, приписывает им самые добрые намерения.

Итак, пропаганда обладает рядом характеристик, делающих её привлекательным способом получения информации и оптимальным каналом взаимодействия власти и общества в автократиях. Она эксплуатирует стремление сократить усилия для ориентации в современном мире, имитирует порядок и стабильность, создаёт иллюзию понимания сложных процессов.

В демократических странах пропаганда не получает стимулов для развития, так как демократия изначально постулирует множественность мнений, идей, идеологий, источников информации. Кроме того, через присущую ему систему сдержек и противовесов, децентрализацию власти и поддержку самостоятельных действий на всех уровнях, быструю обратную связь, гибкий и нацеленный на достижение консенсуса механизм принятия решений позволяет власти и обществу эффективно взаимодействовать. Условием снижения уровня пропаганды в демократических странах выступает принцип свободы слова, реализуемый прежде всего через свободу средств массовой информации. Именно они становятся основным средством противодействия пропаганде.

Иллюстрация на главной: советская пропаганда

«Все – наши враги». Как работает российская пропаганда

Почти год Россия ведет полномасштабную войну с Украиной. И одна из движущих и важнейших сил этой войны – пропаганда, масштабы которой после военного вторжения России в Украину в феврале 2022 года многие исследователи называют беспрецедентными.

Автором термина «пропаганда» считают папу римского Григория XV, который в 1662 году решил создать организацию для распространения и популяризации христианства и назвал ее Congregatio de Propaganda Fide («Конгрегация распространения веры»). До XIX века слово “пропаганда” имело только религиозное значение, но теперь его употребляют, как правило, в политическом контексте.

Почему это произошло? Как появилась и как устроена современная, нерелигиозная пропаганда? Почему люди попадаются на уловки пропагандистов и легко ли их распознать? Эти вопросы мы задали профессору журналистики университета Коменского в Братиславе Андрею Рихтеру:

Зомбирование или промывание мозгов. Как устроена пропаганда

пожалуйста, подождите

Embed share

Зомбирование или промывание мозгов. Как устроена пропаганда

Embed share
Текст скопирван
The URL has been copied to your clipboard

  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter

No media source currently available

0:00 0:29:58 0:00
Скачать медиафайл

  • 128 kbps | MP3
  • 64 kbps | MP3

Pop-out player

– Исследователи соглашаются в том, что пропаганда ставит своей целью изменить либо укрепить те или иные взгляды человека при помощи средств, которые, используя логику, разум и эмоции, делают это упражнение эффективным, – объясняет Андрей Рихтер. – История говорит, что первыми пропагандистами были католические священники, а пропагандой называлось распространение католической веры. Занимались ею священники, используя доступные тогда средств информации. Это были не только устные рассказы о прелестях католической церкви, но и листовки, печатная продукция.

Политики увидели, что католическая пропаганда эффективна

Изменения произошли по двум основным направлениям. Во-первых, политики увидели, что католическая пропаганда эффективна. Во-вторых, возможности пропаганды значительно расширились, мы перешли к радио, кино, телевидению, интернету. Политики прекрасно стали понимать, что те методы, которые использует католическая церковь для пропаганды, можно использовать и улучшать, и распространять идеи и представления, которые либо считались выгодными для политиков, либо – полезными для населения.

– А как эта пропаганда работает? Что это за действия, которые апеллируют одновременно и к логике, и к разуму, и к эмоциям человека?

Андрей Рихтер

Если говорить именно о методах, как убеждать население, то есть несколько общеизвестных. Например, метод переноса значения. Вы определяете нечто известное и понятное для населения – некое однозначное явление из прошлого, некую характеристику – и переносите ее на объект в настоящем. Например, фашисты. Говоря о фашизме, вы вызываете понимание у населения, кто такие фашисты, однако рассуждая о том, что некие люди занимаются фашизмом, вы переносите таким образом значение фашизма на тех людей, которые, скажем, придерживаются экстремистских взглядов либо даже этого не делают. Этот метод похож на метод, который по-английски называется name calling, по-русски его можно назвать «обзывание». Фактически это «обзывание» людей, движений, явлений чем-то плохим с точки зрения большинства населения. И таким образом вы эмоционально сподвигаете людей на то, чтобы плохо о них думать. Также вы убеждаете людей, что думать тем или иным образом хорошо, потому что все так думают, думать по-другому считается неприличным, вы становитесь отщепенцем, вы – другой и, скорее всего, вы хуже, чем все, потому что весь народ думает иначе.

Люди во многих случаях готовы согласиться на пропаганду, рады ей

Если мы говорим об эмоциях, то здесь большую роль играют современные средства информации. Можно показывать яркие картинки, делать интересные рассказы – и вы уже начинаете сомневаться в том, что думали раньше. Безусловно, это – не одноразовая кампания, это – цепная реакция, которая может приводить к тотальному изменению миропонимания самых широких слоев населения.

На мой взгляд, люди во многих случаях готовы согласиться на пропаганду, рады ей, потому что она вызывает чувства, которые, может быть, в тишине и созрели, и вам нравится, что ваши взгляды – это не ваши какие-то сомнения в каких-то ценностях, а на самом деле действительно новая мораль, новое понимание, которое вам нужно просто в себе развивать. Вы вряд ли при этом думаете, что вами манипулируют, вы, скорее всего, соглашаетесь на то, чтобы с вами разговаривали именно таким образом.

– Почему Йозефа Геббельса, который, безусловно, являлся нацистским преступником, и по этому поводу даже есть судебный приговор, тем не менее называют «гением пропаганды»? Что такого он придумал?

При Геббельсе пропаганда достигла максимальной эффективности. То, во что Геббельс превратил современное демократическое германское общество буквально за несколько лет, заставив это общество поверить в идеи Гитлера, в идеи превосходства нации, в идеи необходимости уничтожения врага, в идеи, связанные с еврейским вопросом, – либо это чудо, либо это гений, который смог сотворить то, что он сотворил. Злой гений, безусловно. К гитлеровской пропаганде относятся и марши, и демонстрации, и наглядная агитация – все эти гигантские полотнища, свастики, орлы, кинохроника, которая тогда появилась как средство пропаганды, которую крутили перед каждым фильмом, несмотря на то что этот кинофильм мог быть вообще про любовь. Это и радио, которое должно было идти в каждый дом. Именно тогда германская промышленность наладила производство народного радиоприемника, который стоил гроши и был доступен каждой немецкой семье. Это и переход под контроль нацистов германской прессы. Газета, которую вы всегда читали и которой доверяли, становится подконтрольной фашистской партии, но неявно. Там нигде не будет написано «Издатель Адольф Гитлер» или «Издатель НСДАП», будет написан все тот же издатель, но газета постепенно будет писать о другом. И разумеется, успех гитлеровской пропаганды был еще и в её монопольном положении, то есть никакие иные идеи не разрешалось распространять в немецком обществе, причем во многих случаях под угрозой смертной казни. Плюс, конечно же, апелляции к животной сущности человека, когда те или иные стандарты общения, коммуникации, которые существовали в Германии и в Европе, были нарушены самым провокативным образом. И эти провокации сработали тоже.

– Например, какие провокации?

Обращение к немцам как к богоизбранной нации, которая превосходит другие нации в силу своего арийского происхождения, своего ума, смелости и физической силы. Геббельсовская пропаганда широко это использовала, и это зашло в души и умы самих немцев.

Советский пропагандистский плакат

– А насколько успешной была советская пропаганда? Ведь по сути советская власть тоже установила монополию на правду.

Пропаганда подкреплялась и системой устрашения, запугивания и преследования инакомыслящих

– У советской пропаганды был период большого успеха, который начался еще до революции 1917 года за счет обращения к новой интерпретации понятий «справедливость», «равенство», «благосостояние», которые рассматривались сквозь призму коммунистической идеологии. После 1917 года это было усилено практически сразу возникшей монополией на прессу и развитием радиовещания в Советском Союзе. Но, как и в Германии, пропаганда подкреплялась и системой устрашения, запугивания и преследования инакомыслящих. В Германии было гестапо, в Советском Союзе был НКВД, который следил за теми, кто пропаганде пытается сопротивляться.

Второй период, начавшийся в 60-е годы, усилившийся в 70-е и 80-е, – когда пропаганда стала терять свое влияние в силу большей открытости Советского Союза миру, большей возможности западных идей проникать в Советский Союз, в силу того, что стало возможным для советских людей больше ездить за границу, привозить оттуда не только жевательную резинку, но и рассказы о том, каким на самом деле является Запад. Плюс появились возможности западных радиостанций сломать эту пропагандистскую монополию. Конечно же, условия жизни в самом Союзе все больше напоминали людям о том, что несмотря на слова и передовицы газеты «Правда», реальность говорит об обратном.

– Какими средствами пропаганды был окружен советский человек – радиоточки, Гостелерадио? Что еще было?

Пропаганда присутствовала с человеком везде, с момента, когда он начинает понимать мир, и до смерти. Октябрята, пионеры – движения, которые имели большой пропагандистский эффект, верность Коммунистической партии, верность ленинскому делу, готовность защищать его от враждебного Запада. Пропаганда – это и радиоточки, которые находились в каждой комнате квартиры, в каждом помещении на предприятии, которые вещали исключительно одну либо три программы Государственного радио. Это было телевидение, пресса, которая была стопроцентно коммунистической. Это была система образования, школы, в которых рассказывалась история СССР с древнейших времен до наших дней – важнейший был предмет, который нёс именно пропагандистский эффект, рассказывая о том, что коммунизм победит, а капитализм будет похоронен. Это кино, театр, культура в самом широком смысле, потому что даже танцы, балет, так или иначе, были подчинены необходимости развивать и переносить в массы пропагандистские идеи. Поэтому человек в Советском Союзе, если он не замыкался у себя на кухне, всегда был окружен пропагандистскими лозунгами.

Советский Союз фактически оказался банкротом, в том числе идеологическим

С другой стороны, под конец Советского Союза в силу, как я думаю, экономических причин эффективность пропаганды стала падать. Экономическое положение Союза не позволяло тратить так много денег, как оно хотело бы, на развитие пропаганды, поэтому пропаганда стала использовать штампы – это было дешевле. Пропаганда стала повторяться. Всё вместе это привело к тому, что эффект пропаганды снизился. Кроме того, в 60-е годы исчез тотальный страх, который был при сталинизме. Вырастало поколение, которое уже не считало пропаганду частью их жизни. Результатом стало то, что Советский Союз фактически оказался банкротом, в том числе идеологическим.

– А как случилось, что люди, которые уже жили в окружении советской пропаганды, научились ее распознавать и не верить ей, вдруг попались на новый крючок пропаганды уже современной российской?

– Я не знаю ни одного человека, который мог бы это все объяснить. Это большая загадка для многих. Я думаю, что одним из факторов было то, что в конце 80-х – начале 90-х годов советский человек ожидал, что с демократией, пришедшей с Запада, придет и западное благополучие. Однако демократия, может быть, пришла, а благополучие, к сожалению, отдаленно даже не напоминало тот уровень благополучия, который существовал в Западной Европе либо в Соединенных Штатах. Поэтому было и есть определенное разочарование от того, что «мы ожидали, а этого не случилось». И второй, на мой взгляд, важный фактор – в том, что последние 15 лет государство стало вкладывать невероятные средства в экономическое развитие пропагандистской машины.

Человек идёт мимо новогодней звезды с буквой Z возле парка Горького в Москве, 29 декабря 2022

– И все-таки довольно странно, как удалось убедить людей в том, что не российская власть, не российская коррупция, не сами граждане, например, виноваты в том, что благополучия не случилось, а виноваты Байден, Обама, кто угодно – не в России?

– Пропаганда, которая возникла 15 лет назад, это не пропаганда России или особенного пути русских, это прежде всего пропаганда того, что во всем виноваты внутренние и внешние враги. Те, кто говорит по-другому, говорят так не потому, что они думают по-другому, а потому что им платят за то, чтобы говорить по-другому, потому что они наймиты, потому что они на содержании наших врагов либо сами являются скрытыми нашими врагами, – это чрезвычайно эффективная риторика. Смысл коммунистической пропаганды был в том, что «все – наши друзья, только элиты западные плохие». А сейчас-то ведь говорится: «все наши враги, только наша элита является нашим другом, кремлевская элита».

Последние 15 лет государство стало вкладывать невероятные средства в экономическое развитие пропагандистской машины

Еще, конечно же, было важно подкрепить эту пропаганду политикой. Все истории про «иностранных агентов», нежелательные организации, «закон Димы Яковлева» – имели кроме практического ещё и пропагандистский смысл. Не нужно думать, что были пять человек, которые отвечали за пропаганду и они во всем виноваты. Конечно, эти пять человек были, но было ещё 50 человек, которые отвечали за законодательство, за образование, за различные сферы жизни, где звучали эти идеи про страну, окруженную врагами, что западные страны только и хотят, что захватить Россию, ее богатства и так далее. Этой риторики не было в 90-е годы, в начале 2000-х годов, она стала достаточно успешной. К этому добавилось и установление монополии над средствами массовой информации. Сначала остракизм других мнений, когда, условно, «Новая газета», «Эхо Москвы» представлялись голосами, к которым не следует прислушиваться, потому что «это те же вражеские голоса, просто мы их терпим, потому что мы – демократическая страна». И только в прошлом году было показано, что «мы и терпеть их теперь не будем». Была фактически установлена полная монополия на правду, на информацию в России.

– Получается, что пропаганда ненависти работает куда эффективнее, чем условная пропаганда любви, и именно поэтому она так быстро и так надолго захватывает внимание людей?

Да, конечно. Самая опасная форма пропаганды – это пропаганда войны, агрессивной войны и пропаганда ненависти, и не просто ненависти, а с элементами призыва к насилию против людей, которых ты ненавидишь, с призывами к дискриминации этих людей, изгнанию этих людей. Неслучайно именно эти два вида пропаганды являются запрещенными в международном праве. Это те виды пропаганды, которые вызывают самые низменные чувства человека, которые призывают его совершать действия, которые являются античеловеческими, антигуманными. И это те виды пропаганды, которые ведут человечество к его концу. Это очень опасная и очень страшная часть пропаганды.

– А почему она именно так работает?

Проблема заключается в уровне просвещения человечества. Самые светлые умы всегда призывали к тому, что необходимо население образовывать, делать их культурно богатыми, знающими. К сожалению, большая часть населения остается легко подверженной пропаганде, и в силу этого заставляет то меньшинство, которое думает по-другому, замолчать, замкнуться, отстраниться и никоим образом не принимать участия в политической деятельности.

– В одном из интервью вы говорили о том, что за эти годы российское население еще обучили апатичности. Это тоже результат пропаганды?

Смысл был не столько очернить Америку, сколько сказать, что у цивилизации нет идеалов, в которые можно верить

Апатичность, на мой взгляд, возникла в силу манипуляции населением и объяснения населению того, что «правды нет, все врут, мы все верили, условно, Америке, но ведь посмотрите, что там происходит: белые убивают черных, идиоты приходят к власти, бомбят Ирак», «нет никакой демократии – ни у нас, ни у них». Этот метод, который возник в последние 15 лет, тоже оказался достаточно успешным. Смысл был не столько очернить Америку, сколько сказать, что у цивилизации нет идеалов, в которые можно верить. Стало быть, если мы не верим, то мы создаем свою собственную цивилизацию, которой, по сути, является антицивилизация. Не знаю, достаточно ли понятно я это объяснил. Отрицание всего, что принадлежит мировой цивилизации, является сутью нового российского общества. Это ужасно. Прямо, может, это не говорится, но смысл пропаганды в большой степени в этом. И раз нет никаких идеалов и не за что бороться, то и «очень хорошо, зарабатывай себе на жизнь, сиди спокойно, мы будем тебя защищать». «Мы» – имеется в виду Кремль, армия, флот и так далее. «Как мы будем защищать? Нападем на Украину, присоединим Беларусь, погрозим Прибалтике, чтобы они не вздумали соваться в наши исконные земли», и так далее. Апатичность возникает именно в силу этого.

– А сколько времени нужно, чтобы развернуть пропаганду на 180 градусов? Если вдруг сегодня, предположим, люди из телевизора начнут говорить наоборот, что «Америка – это прекрасно, права человека – это замечательно, Путин – вор, даешь свободные выборы», условно. Как быстро это подействует?

Это будет ещё одним доказательством того, что никому нельзя верить, потому что если телевизор говорил одно вчера, а другое сегодня – это будет подтверждением того, что нет ценностей. На мой взгляд, более эффективным было бы публичное осуждение и публичное преследование сегодняшних российских пропагандистов, которые целенаправленно и осознанно занимаются пропагандой вражды, ненависти, пропагандой войны. Я не говорю, что их нужно, упаси Боже, расстрелять или заточить пожизненно в тюрьму, но эти процессы, которые бы раскрыли механизмы сегодняшней пропаганды, были бы гораздо более полезны, чем резкая смена одного цвета на другой.

– Если представить, что суды над нынешними пропагандистами когда-нибудь случатся, как быстро люди поверят в решения таких судов, поймут, что всё это была пропаганда?

Это долгий процесс, безусловно. Мне кажется, что всё начало меняться именно тогда, в 2007–2008 годах. Вот этот срок – 15 лет. От начала и до конца. На мой взгляд, сейчас логичный конец этой пропаганды, потому что Россия напала на Украину, фактически закрыла свободную печать, подавила все политические свободы. Этот срок в 15 лет, вероятно, сработал раз и, возможно, сработает в другой раз, – заключает Андрей Рихтер.

«Все всё знают, понимают и выбирают». Почему люди верят пропаганде

Москва, декабрь 2022 года

Как развивалась современная российская пропаганда? Какую роль в её становлении сыграли цифровые технологии и правда ли, что, даже имея доступ к альтернативным источникам информации, люди выбирают пропаганду?

С этими вопросами Радио Свобода обратилось к старшему научному сотруднику университета Джонса Хопкинса, автору книги “Это не пропаганда. Хроники мировой войны с реальностью” Питеру Померанцеву.​

Жизнь в альтернативной реальности. Почему люди верят пропаганде

пожалуйста, подождите

Embed share

Жизнь в альтернативной реальности. Почему люди верят пропаганде

Embed share
Текст скопирван
The URL has been copied to your clipboard

  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter

No media source currently available

0:00 0:28:28 0:00
Скачать медиафайл

  • 128 kbps | MP3
  • 64 kbps | MP3

Pop-out player

– Я заинтересовался пропагандой, когда жил в России, куда приехал после окончания университета в 2001 году, – рассказывает Питер Померанцев. – Я жил в России 9 лет и видел становление новой модели авторитаризма, где пропаганда играла очень важную роль, путинская система пропаганды. Это было что-то новое, что сильно отличалось от советской модели. И это было интересно. Я пытался понять, начало ли это какого-то глобального тренда. Потом я вернулся в Англию, затем переехал в Америку – и видел, как новая волна пропаганды меняет наш мир на глазах. Brexit, появление ИГИЛа («Исламское государство» – запрещённая в России террористическая организация. – РС), наступление правых популистских партий. Все это было тесно связано с появлением новых технологий, которые совершенно по-другому начали форматировать демократическое и информационное пространства.

Стало понятно, что начало новых экспериментов в пропаганде, которые я видел в России, идет как волна через весь мир. Если до этого приоритеты пропаганды были связаны с цензурой, с лимитированием источников информации, то теперь пропагандисту нужно было играть на количество информации, которую ты посылаешь людям. В то же время она стала более таргетированной. Если до этого ты контролировал одно радио, и все должны были слушать только это радио, то теперь нужно думать уже очень-очень узко про людей, которых интересует какой-то один из сотни каналов или один из энного количества сайтов. Доступ к источникам теперь имеет каждый, даже в диктатурах, поэтому намного важнее стал вопрос: почему люди будут идти к твоей пропаганде и к твоей информации?

Питер Померанцев

Если говорить о современной России, у людей есть доступ к правде о том, что происходит в Украине, обо всех зверствах, которые творит Россия в Украине. Это не вопрос доступа к информации, есть барьеры, но их очень легко обойти. Вопрос совершенно другой: люди не хотят этого знать. И почему они не хотят это знать – вот это нужно понять, почему они выбирают жить в альтернативной реальности, когда правда под рукой. То же самое и в других странах. Я живу в Америке, и здесь люди тоже выбирают жить в альтернативных реальностях, верить, что последние выборы были тайно украдены какими-то тайными компаниями и так далее. И конечно, вопросы, что мотивирует людей выбирать пропаганду и почему они её выбирают (да, это выбор), стоят острее, чем раньше.

У людей есть доступ к правде о том, что происходит в Украине, обо всех зверствах, которые творит Россия в Украине. Вопрос совершенно другой: люди не хотят этого знать

– На ваш взгляд, что вызвало новую волну пропаганды в России?

– Все началось в 1996 году, на выборах. Когда разговариваешь с политтехнологами, они говорят: «Там все началось. Там мы начали контролировать телевидение. Там мы начали искажать демократию. Тогда мы начали придумывать псевдореальность, которая играла на фобиях и на психологической несостоятельности большой части российского населения, которое просто не смогло справиться с реальностью». И это вместо того, чтобы играть настоящую роль медиа – помогать людям интегрировать реальность. Когда я приехал в 2001 году, первая вещь, которую Путин сделал, ещё до того, как начал забирать под себя нефтяные компании, – он начал забирать под себя телевизионные компании. Но в отличие от советской системы, не было идеи навязать идеологию, всё было наоборот – подход маркетологов: что людям нравится, что им нужно, как внедрить любовь к Путину через то, что люди хотят жесткого лидера, авторитаризма, сильную руку. Россия выбрала диктатуру совершенно осознанно, открыто, был спрос на нее. Люди, которые этим занимались, пытались найти форму пропаганды, которая будет отражать психологические потребности населения.

– А не сами ли пропагандисты заложили в головы россиян мысль о том, что они хотят жесткую руку, Путина? Насколько я помню, в одном из интервью Глеб Павловский, в то время кремлевский политтехнолог, только что умерший, говорил, что это была их идея: продвигать конструкцию “если не Путин, то кто?”

– Это очень интересный вопрос: что на что влияет. В том интервью главное, что говорит Павловский: нет альтернативы Путину. Миссия российской пропаганды была именно в этом. Но он также говорит, что на идею: «Нужен жесткий мужчина из спецслужб» уже был запрос общества. Мы можем долго копаться, почему люди ищут такие фигуры. Это часто связывается с семейными традициями, с ролью отца в семье, с ролью матери в семье. Это очень-очень глубоко. Успешный пропагандист лучше всего понимает запросы людей, и потом может ими манипулировать.

«Война – это мир». Как врет пропаганда и можно ли вылечить отравленного ей

– А как это работает сегодня? Используя какие методы, современная пропаганда, в том числе и российская, подстраивается под запрос людей, чтобы потом начать ими манипулировать?

– Есть много методов: через соцопросы, через фокус-группы. Целая индустрия, которая очень связана с маркетингом и рекламой, исследует аудитории и понимает их. Через путь проб и ошибок, смотрят, что работает, а что не работает. Главное – реагировать. Советская пропаганда не реагировала: никто не смотрел советский телек, а они ничего не меняли. Теперь видят, что что-то не работает, и меняют. Посмотрите, как часто Кремль меняет свои слоганы вокруг войны: денацификация – не пошло, что-то другое попробуем. Зашло? Давайте это делать.

– Насколько активно используются новые технологии и интернет, соцсети – вся эта индустрия – российской пропагандой? И насколько важной частью пропаганды это является?

– После 2014 года в России жестко взяли под контроль все соцмедиа, «Яндекс». Власти прилагают огромное количество усилий для тотального контроля, через запугивание, через законы, которые сигнализируют людям: «Все, что вы скажете в онлайне, будет храниться ФСБ, так что не говорите ничего», через создание тупых фабрик троллей, через манипуляции алгоритмами, чтобы какие-то материалы, новости были на первом месте. На русских очень влияло, как использовали активисты социальные сети во время «Арабской весны», вот они и решили: «О! Мы можем это использовать для себя». Технология создает эти возможности, она сделана, чтобы ею манипулировали. Правда, было задумано, что ею будут манипулировать частные компании, чтобы продавать кока-колу, но политические организации, экстремистские организации поняли, что так тоже можно продвигать свою идеологию.

– А какова механика этого процесса? В описании к вашей книге «Это не пропаганда» говорится о том, что вольно или невольно мы каждый день становимся носителями и распространителями пропаганды. А как это происходит? Как человек начинает жить, мыслить пропагандистскими штампами?

Самое страшное: все всё знают, все всё понимают и все всё выбирают. Потому что им это доставляет огромное удовольствие

– Ко фразам типа «зомбирование» нужно подходить с огромной долей скепсиса. Да, есть какой-то момент и подсознательного влияния, но есть и социальное влияние, когда все в твоей группе то же самое говорят. Есть изумительное эссе немецкого философа Теодора Адорно про нацистскую толпу. Там тоже были идеи, что Гитлер и Геббельс влияют на подсознание, что они вводят людей в гипноз. Эти идеи были взяты изначально у теоретика XIX века Гюстава Лебона, который был любимым теоретиком Геббельса, что люди под гипнозом, а лидер – гипнотизер, который держит их в бессознательном состоянии, как телевизор теперь держит. И Адорно говорит: «Туфта все это! Все они знают, что они делают, все осознают. Это выбор». И я немножко с ним согласен, должен сказать. Мы очень любим все спихивать на наше подсознание. Нет. Это людей отодвигает от выбора. Самое страшное: все всё знают, все всё понимают и все всё выбирают. Потому что им это доставляет огромное удовольствие. А то, что людей бедных обманули, зомбировали, промыли мозги – я не очень верю в эту риторику. Есть случаи, когда это действительно так, я не совсем отбрасываю идею подсознания, но идея, что все мы беспомощные кролики в руках великих политтехнологов, – это уход от ответственности, мне кажется.

Публика слушает выступление Владимира Путина на митинге в Лужниках в Москве, 22 февраля 2023 года

– То есть получается, что люди выбирают верить пропаганде? А как вы объясняете, почему тогда они не хотят искать какую-то альтернативную информацию, почему они не анализируют то, что им преподносится?

Ты должен отдаться лидеру, отдаться толпе, ты должен убить себя и быть частью огромного

– Первое, что мы должны делать, – это разбивать аудиторию на разные сегменты, понимать, что очень разные мотивации у людей. И чем мы больше понимаем про разные мотивации, тем ближе мы будем подходить к какой-то правде. Я сейчас очень грубо говорю, соединяя разные исследования, которые я видел, но где-то 30 процентов верят государственным СМИ, любят государственные СМИ и получают кайф от государственных СМИ. Часто это авторитарно настроенные люди, им близка идея коллективного нарциссизма, что «мы превосходим других», они часто компенсируют личное чувство ущерба слиянием с большой массой и с властью, которая может унижать других. Их, видимо, привлекает садомазохистический цикл, на котором Путин, Гитлер и Трамп тоже играли, когда каждая речь начинается с идеи «мы униженные, мы маленькие, но мы становимся большими и грозными». Этот цикл унижения, садизма, мазохизма, когда ты должен отдаться лидеру, отдаться толпе, ты должен убить себя и быть частью огромного. Он многих привлекает.

Есть примерно 8 процентов ярых, смелых революционеров, которые готовы сказать, что «мы против даже российской коллективной идентичности», они все в Риге уже.

Есть большая часть населения, которая не верит государственным СМИ, не верит независимым СМИ, может быть, даже ищет какую-то правду, но они часто очень испуганы и просто конформисты. Это люди, которые всего боятся, даже если они недовольны направлением страны, они будут сидеть тихо. Есть очень интересный сегмент, который многие видят в России, – люди, которые экономически опасаются будущего, они экономически уязвимы. Рабочий класс в регионах, например. Конечно, они не доверяют государственным СМИ, но они совершенно не доверяют и независимым СМИ. И подозреваю, что путь к этим аудиториям вообще не связан с вопросами про войну, а связан с их личным интересом. Я не говорю, что эти части, которые не верят государственным СМИ, хорошие, они тоже вполне могут быть украинофобами, антисемитами и по-разному неприятными людьми, но между ними и властью есть какая-то трещина, и в неё можно залезть и начинать с ними какой-то контакт.

Витрина магазина сувениров в Москве, август 2022 года

– То, что война России с Украиной если не поддержана подавляющим большинством населения России, то, по крайней мере, не была этим большинством осуждена громко и открыто, – это заслуга пропагандистов и пропагандистской машины или что-то еще?

В какой степени пропагандисты ответственно, осознанно участвуют в военных преступлениях?

– Искать виновных только среди пропагандистов – попытка скинуть самоанализ и ответственность. Но если мы говорим про ответственность пропагандистов, то здесь меня волнует юридическая ответственность. Кто должен отвечать – Соловьев и Симоньян или редакторы, журналисты и так далее? Исторически очень мало было всегда наказаний пропагандистов. Возьмем Нюрнбергский процесс. Юлиуса Штрейхера, издателя антисемитского журнала Der Stürmer, приговорили к смертной казни. Но он был гауляйтером, соорганизатором нацистских политических решений. А Ганса Фриче, который типа Соловьева, самый видный ведущий на рейхсрадио, признали невиновным, потому что не смогли доказать, что он ответственен за решения. Многие юристы сейчас думают про это: в какой степени пропагандисты ответственно, осознанно участвуют в военных преступлениях, до какой степени их можно судить, ставить под санкции и так далее.

– На ваш взгляд, насколько уместны параллели, которые проводят между временами правления Гитлера и тем, что происходит в России сейчас, и тем, как работала пропаганда тогда и сейчас?

– Есть очень много отличий: совершенно разные системы, совершенно разные идеологии. Но интересно, что глубинные психологические механизмы очень похожи. И я думаю, что они всегда были в любой авторитарной пропаганде, просто мы очень много их исследовали с нацистами. Повторяются очень интересные вещи, повторяются слова о массовой идентичности, идентификации с властью, с лидером, компенсация унижения в садизме, совершенно явное использование очень странной риторики, связанной с женщинами, и у нацистов, и у Путина. Смотрите, как русская культура и Путин говорят про Украину как свою мать, потом она проститутка, продала себя, потом она Золушка, потом ее нужно изнасиловать – это все риторика власти. Думаю, это вещи, которые связывают всякую авторитарную и насильственную пропаганду. В Америке очень много исследуют пропаганду крайне правых, трампистов, тоже очень похожие паттерны повторяются. Есть термин Умберто Эко «ур-фашизм» – фашизм, который универсален, и вот есть такая ур-фашистская пропаганда, какие-то общие вещи, которые повторяются и у Дутерте, и у Болсонару, и у Путина, и у Орбана, и у Трампа, и у Гитлера. Это просто то, что пульсирует под оболочкой идеологий, которые, конечно, сильно отличаются.

– Сколько времени потребуется жителям России, чтобы избавиться от пропагандистского морока? И что должно произойти, чтобы они прозрели?

– Я не знаю. Есть модели Германии и Японии, где какие-то изменения пошли после тотального проигрыша и тотального изменения образовательной системы. Думаю нужно начинать с образовательной системы и отношений внутри семьи. В Германии так и попытались сделать. На это ушло много десятилетий, это был непрямой путь. Первые попытки психологической денацификации были очень поверхностными, и только в 1960-х началась серьезная работа. Но это было только после полного проигрыша. А так как у России ядерное оружие, полный проигрыш «а-ля Германия 45-й год» вряд ли будет. С моей точки зрения, приоритет – найти уязвимые части этой пропаганды, чтобы максимально ускорить победу Украины в войне, а потом обезопасить те страны, которые вокруг России. А то, что будет внутри России. ой, еще очень долго мы будем этим заниматься. Главное – обезопасить соседей, – считает Питер Померанцев.

«Синдром советской книги»: почему работает российская пропаганда

Российская пропаганда заставляет поверить, что во всех бедах России виноват «коллективный Запад» под предводительством США

Российская пропаганда заставляет поверить, что во всех бедах России виноват «коллективный Запад» под предводительством США — Авторское право Dmitri Lovetsky/Copyright 2023 The AP. All rights reserved

By Euronews
Опубликовано 11/05/2023 — 06:15
Поделиться статьей
Скопировать линк для интеграции видео Copied

Эксперты объясняют, почему в России оказалось так немного активных противников войны

На Западе войну в Украине воспринимают как агрессивную, захватническую, сопровождаемую многочисленными преступлениями против человечности.

И поначалу некоторые россияне открыто разделяли подобные настроения. Антивоенные протесты в стране были относительно заметны в первые месяцы после начала полномасштабного вторжения, но затем довольно быстро сошли на нет.

В России значительная часть граждан считает происходящее справедливой войной против «коллективного Запада», чья цель — нанести России как можно больше вреда и, в конечном итоге, стереть её с карты мира во всех смыслах. Во всяком случае, такое впечатление может складываться, если следовать нарративу государственной пропаганды.

Как вышло так, что российское общество, казалось бы, выработавшее иммунитет к пропаганде — в частности, советской — оказалось столь подвержено влиянию новой пропаганды?

«Синдром советской книги»

На самом деле, по мнению экспертов, нельзя сказать, что советская эпоха привила некий иммунитет от пропаганды как таковой. Да, многие жители бывшего СССР разочаровались в советской системе и перестали верить советской пропаганде. Но в то же время они с тем же пылом и искренностью поверили речам новых политиков, обещавших после падения коммунизма «жизнь как в Америке».

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

_«Советская эпоха сыграла огромную роль в том, что люди не научились думать самостоятельно и критически оценивать ситуацию, потому что не было нормой подвергать сомнению определённые вещи.__Поэтому после падения Советского Союза люди не знали, как выбирать правительство, как выбирать руководителей. Никто не выбрал Ельцина, а потом и сам Ельцин сказал: „Вот вам преемник“._Так что у жителей России не было времени научиться мыслить критически, мыслить независимо. У них не было времени понять, что можно подвергать сомнению действия властей, и что это нормально».

Dmitri Lovetsky/Copyright 2022 The AP. All rights reserved

1990-е годы стали огромным разочарованием для граждан России (как и многих других бывших республик СССР). Многие оказались на грани нищеты, в то время как немногие открыто демонстрировали богатства и статус в обществе.

Тут и проявился «синдром советской книги»: российские граждане, ещё недавно бывшие советскими, увидели в окружающей их действительности реальное воплощение того образа «загнивающего капитализма», который десятилетиями преподносила им советская пропаганда, то о чём они читали в советских книгах и газетах: «беспринципные дельцы», «коррумпированная полиция», «продажные СМИ», «разворовывание богатств», колоссальный разрыв между богатыми и бедными — все эти клише, которым люди лишь недавно перестали верить, считая их советской выдумкой, внезапно оказались, в их понимании, суровой реальностью.

Из-за спорных решений первых российских правительств доверие к капиталистической системе экономики было подорвано, равно как и исчезала вера в демократию как политический принцип.

По сравнению с «лихими 90-ми», предшествующая советская эпоха, которую ещё совсем недавно осуждали, показалась многим россиянам куда более «благополучной», «стабильной» и даже «свободной».

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Когда Советский Союз распался, вместе с ним ушла и идея, которая держала людей вместе. В девяностые годы хаос, который пережила Россия, травмировал многих. И одной из причин этого было отсутствие объединяющей идеологии, или набора идей, которые направляли бы людей к следующему этапу будущего.

Нужна была идея, которая могла бы стать связующей для нации. А была ли это хорошая идея или плохая, это уже другой вопрос

Когда пришел Путин и произошло возрождение пропаганды, люди потянулись к ней, потому что им нужна была идея, которая могла бы стать связующей для нации. А была ли это хорошая идея или плохая, это уже другой вопрос».

Dmitri Lovetsky/Copyright 2022 The AP. All rights reserved

«То, что нравится не властям, а самим гражданам»

Но даже если принять на веру, что хотя бы некоторые советские граждане приобрели иммунитет к советской пропаганде, им бы это не помогло, считают эксперты. Современная российская пропаганда опирается на схожие идеи и идеологемы, но применяет совершенно другой технический подход.

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Современная пропаганда в России во многом более эффективна, чем советская пропаганда. Потому что, во первых, она учитывает, что люди могут получать информацию из разных источников, и она старается представлять картину не такой, какая обязательно была бы выгодна властям, но такой, какая нравится самим гражданам».

Современная пропаганда в России старается представлять картину не такой, какая была бы выгодна властям, но такой, какая нравится самим гражданам

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Сегодняшняя пропаганда —дитя постмодернистского мышления, где больше нет места объективности, нет иерархии, нет стабильной идентичности. Зато есть самореферентность, есть моральный релятивизм, есть условный характер знания».

Кремль активно использует иллюзию плюрализма, наличия множества самых разных источников — несмотря на фактическое подавление, практически полный запрет на выражение мнений, противоречащих официальной позиции. Даже откровенно нелогичные и надуманные версии одного и того же события работают — главное, чтобы их было много.

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Современная российская пропаганда может рассказывать сегодня полностью противоположное тому, что было вчера. Оборотная сторона этого, конечно, состоит в том, что гражданам сложнее ориентироваться в этом. Но с другой стороны, и сложнее понять, что не так».

AP/Copyright 2023 The AP. All rights reserved

Аутотренинг для руководства

Верят ли сами российские лидеры в то, что пропаганда так активно внедряет в умы граждан? Эксперты считают, что во всяком случае сейчас уже да: годы повторения одних и тех же идеологем не могли пройти бесследно.

Когда когда люди годами постоянно повторяют это друг другу, они начинают в это верить сами

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Трудно себе представить, что человек, который служил в КГБ и сражался с Западом, с капитализмом, ничего не вынес из этого. Мне кажется, какие то идеи были заложены и у других людей, которые близки к Путину. Но, безусловно, изначально, когда начиналось правление Путина, они относились ко всему очень прагматично, и эти идеи, если и были, то они были не на поверхности. Но постепенно, когда когда люди годами постоянно повторяют это друг другу, слышат друг от друга, то, конечно, они начинают в это верить сами».

«Их не настолько волнует эта война»

Возможно ли, что на самом деле далеко не так много россиян поддерживают войну и внешнюю политику Кремля, но страх репрессий не позволяет им открыто высказывать своё мнение?

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Если бы была какая-то конкретная цепочка событий — например, вы публикуете большую статью, а затем попадаете в неприятности, потому что она была сомнительного характера. Но нет, могут оштрафовать даже за размещение грустного смайлика под антивоенным видеороликом. Это только усиливает страх, потому что вы не знаете, что можно делать, а что нельзя, чтобы не попасть в беду».

Вы не знаете, что можно делать, а что нельзя, чтобы не попасть в беду

Но не только страх перед репрессиями отвечает за то, что российские граждане — привыкшие, следуя пропаганде, считать свою страну «самой мирной» — не готовы открыто выступать против войны.

Два тяжёлых разочарования подряд за краткое время — сперва в советской власти, а потом и в том, что в России 90-х называли «демократией» — сформировали у российских граждан стойкий аполитизм. Многие не просто не ассоциируют себя с государственной властью, а противопоставляют себя ей. И потому развязанная российским руководством война происходит как бы «параллельно» их жизни — до тех пор, конечно же, пока не затронет их семью лично.

Значительная часть граждан не хочет войны. Но в то же время их не настолько волнует эта война, чтобы они активно выступили против неё

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Мы точно не знаем и никогда не можем, не сможем узнать, сколько граждан на самом деле против войны. А если судить по тем социологическим данным, которые у нас есть, то ситуация, видимо, выглядит так, что значительная часть граждан не хочет войны. Но в то же время их не настолько волнует эта война, чтобы они активно выступили против неё».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *